Дем Санд. Странствия меча

Мы продолжили путь по пестрому рынку, и нам с Армуфом пришлось вдвоем уговаривать Буцефала сдвинуться с места, когда мы проходили секцию живого товара. Оттуда, вместе с непередаваемым амбре зверинца, неслись самые разнообразные звуки. И подчас было трудно определить, какому созданию принадлежит глотка, исторгнувшая рев, вой, свист или звук, похожий на игру на органе.

Наконец, мы добрались до истинной цели моего интереса на Пестром рынке. Здесь под сплошным пологом, надежно защищавшим и от солнечного света, и от дождя, продавались всевозможные травы, снадобья, целебные бальзамы и амулеты, заряженные врачующей магией.

Армуф понимающе хмыкнул и побрел ту сторону, где торговали зельями, увеличивающими воинскую мощь. Я же долго и придирчиво рассматривала выставленный товар, почти не слушая разливающихся соловьями торговцев.

Моё внимание привлек угрюмого вида псоглавец, сидевший возле своего товара молча и только зыркавший иногда исподлобья пронзительно-голубыми глазами. Заметив мое внимание, он, не произнеся ни слова, повел рукой над расставленными на земле рядами бутылочек, пузырьков и коробочек.

Я вздернула бровь, но спешилась и подошла поближе, кривя губы. Взгляд мой тут же прикипел к кристаллу, умением гномов превращенный в бутылек с плотно притертой крышкой.

– Что? – кивнув на заинтересовавший товар, отрывисто спросила я.

– Подземельные слезки, – хрипло ответил псоглавец, аккуратно подхватывая с земли бутылек и показывая мне. – Полный. На тринадцати травах.

На тринадцать полных лун настоян.

Он не врал и не бахвалился. Его народ физически не был способен на ложь или преувеличение. Поэтому я не стала требовать открыть крышку и пробовать находящийся там бальзам. Лучшего ранозаживляющего снадобья можно и не искать, хоть весь этот угол рынка обойди. Здешнее мумие, и на моей исторической родине именуемое «слезы гор», обладало троекратно усиленными целебными свойствами. А если здесь еще и магия самих псоглавцев приложена, да с соблюдением лунного календаря…

– Сколько? – спросила я, чувствуя, как подошел Армуф и наблюдает за мной из-за спины.

Псоглавец молча поднял четырехпалую руку и, не отводя глаз, три раз сжал и разжал кулак, потом подняв еще один палец. Тринадцать. Любимое число его племени, священное. Соответствующее количеству трав и лун.

Урсолак аж крякнул. Цена была немыслимая, с его точки зрения, за какую-то невзрачную склянку. Я же и не думала торговаться.