Жестокие игры

Уговорить Артура, который не ровно к ней дышал, помочь ей с разрешением такого важного и судьбоносного вопроса, не составило особых усилий. Артур долго мялся, но после долгих уговоров неохотно сказал:

– Могу показать. Но если что, я Вам ничего не говорил.

– Хорошо. Я сейчас подъеду, встречаемся возле Дома культуры, – скомандовала Марина.

Дети мирно спали в своих кроватках, дом она закроет на ключ, и ворота тоже. Они вряд ли проснутся до самого утра. А если что, во дворе есть собака, «огромная злая собака», по мнению врачей.

– Альфа, охраняй детей! – приказала она.

Любимая ласковая собака завиляла хвостом и уселась перед крыльцом, всем своим видом изображая, что готова нести охранную службу.

Джип мужа почему-то отказывался заводиться, пришлось вызывать такси. Вместе с таксистом они заехали за Артуром, в нетерпении ожидавшим ее на стоянке.

Ей показалось, что Артур прячет от нее глаза. Он был на удивление молчалив и отвечал на ее вопросы односложно.

Они долго искали нужный дом, плутали по отдаленному району города, пока наконец Марина сама не увидела их «лексус».

Он мирно стоял возле ничем не примечательного двухэтажного дома.

Как только она увидела свою машину в чужом дворе, ее начала бить нервная дрожь.

Артур даже сделал попытку ее утешить:

– Не переживайте так, Марина Алексеевна.

Он попытался обнять ее за плечи, она отстранилась, грубо сказав:

– Скажи еще: ничего страшного, дело житейское.

– Нужно отпустить таксиста, – напомнил Артур. – Или поедем обратно?

– У нас нет времени, дети дома одни, надеюсь, что мирно спят. Нет, мы поедем на моей машине. Я взяла запасной ключ.

Артур пожал плечами, и они отпустили таксиста.

Марина завела машину своим ключом, и помчалась домой. Интересно, можно ли считать угоном то, что она забрала свою собственную машину?

Артур проводил ее до входной двери дома, вызвал такси и поехал к себе. Но дома Марине стало совсем плохо.

Слава Богу, дети мирно спали. Марина нашла завалявшуюся пачку сигарет и всю ночь сидела в подвале и курила.

Сидя на велюровом диванчике и глядя остановившимся взором в одну точку на стене, она вспоминала всю свою жизнь, прокручивая ее как кинопленку.

Ведь того, что произошло, просто не могло случиться.