Марина

Марине казалось, что, как только она пошевелится, она окажется в реальности, и вспомнит, зачем села на этот диван. Лучше как можно дольше оттягивать этот момент. Так, не двигаясь, она просидела до самого вечера, а потом так и уснула.

Но назавтра наступил новый день, и ничего не изменилось. Телеграмма, этот проклятый клочок бумаги с сообщением о страшном и непоправимом горе, все еще лежала рядом, на том же мягком велюровом диване. И слова в ней были теми же самыми, за ночь они не изменили свой смысл, и никуда не исчезли.

Потом к ней долго не приходило осознание того, что произошла беда, и беда эта настоящая, и произошла эта страшная, чудовищная и непоправимая беда именно с ней, и что это не дурной сон, а настоящая явь и жестокая реальность, в которой теперь предстоит жить всегда. Ее все время бил мелкий, никак не прекращающийся, противный озноб.

– Почему он, почему не я? – думала Марина. – Виталий гораздо более меня заслужил право жить и быть счастливым.

Когда муж получил назначение в Афганистан, он пришел и радостно объявил с порога:

– Мы едем поднимать и строить одну хорошую страну, чтобы помочь местным жителям!

В этом был он весь – благородство, отвага, желание жертвовать всем во имя высших целей, ради своей страны.

Тогда никто ничего не знал об этой войне. Все верили в то, что это ненадолго, что наши ребята исполнят свою благородную миссию и быстро вернутся домой. К людям долго не приходило осознание, что неопределенность затягивается на действительно неопределенный период, а перспективы хорошего исхода событий крайне туманные.

Но со временем все начинали понимать, что война – это горе, кровь и слезы, а победителей на войне не бывает.

Эта страшная война за никому не известные цели на чужой родине унесла уже жизни многих знакомых, но Марине никогда даже в самом страшном сне не приснилось бы, что горе случится с ней и с ее Виталиком.

С войны он присылал ей посылки с разными нужными вещами, которых здесь, в Подмосковье, было не купить и не достать.

Виталий прислал отрезы тканей с шикарной расцветкой, и Марина сшила из них несколько восхитительных платьев. Она даже сфотографировалась в нежном бело-голубом с золотом платье, струящемся вниз красивыми воздушными складками, и успела послать фото мужу.