Марина

Дом накрыли красивой коричневой черепицей, поменяли старые деревянные половые доски на современный ламинат.

В зале все же решили оставить дерево, содрав и отшлифовав верхний стол и покрыв его тремя слоями лака, наняли хорошего печника, чтобы соорудил настоящий камин.

Как они любили с Виталием зимними вечерами улечься перед камином и любоваться потрескивавшими в нем дровами! Из камина сыпались искры, в полумраке освещая комнату яркими вспышками. Они лежали в обнимку на большой шкуре медведя, подаренной Виталию одним из сослуживцев, разговаривали, и наслаждались жизнью.

Завели сиамскую кошку Матильду, которую оба беззаветно любили.

А вот сейчас в большом и просторном доме было пусто, темно, одиноко и страшно. Матильда до сих пор искала по дому Виталия и обнюхивала висевшую в шкафу его военную форму.

Марина тоже искала Виталия, до сих пор не признаваясь себе в том, что его больше нет. Без него она не жила, а лишь существовала.

Марина сейчас чувствовала себя маленькой песчинкой в огромной вселенной.

Все последнее время Марина испытывала страх, граничащий с безумным ужасом, и жутко боялась оставаться по ночам одна.

Каждый день она как можно дальше откладывала этот пугающий ее до дрожи момент – когда полностью гас свет в окнах соседей, и она оставалась совершенно одна в немыслимо огромном доме.

– Зачем было строить такой огромный дом? – спросила она кого-то невидимого.

Мысли, что предстоит еще одна бессонная ночь, пугали.

Она снова вышла из спальни и, щелкнув пультом, включила телевизор в зале. Чудо техники передавало новости мира, отчего-то сильно раздражавшие Марину.

Вот почему у них там, в этом мире, постоянно что-то происходит, в отличие от нее, мечтающей лишь о спокойном и безмятежном сне? И о том, чтобы печальные мысли оставили наконец ее бедную голову.

Однако, телевизору стоило сказать спасибо хотя бы за то, что он создавал раздражающий, но при этом и немного успокаивающий шумовой фон.

Немного прибрав на кухне, она продолжила, как тень, ходить по пустым комнатам, слушая только звук своих шагов, и вздрагивая от каждого шороха. Ей даже стало казаться, что в доме она не одна.

Часто бессонными ночами, мечтая поскорее провалиться в объятия Морфея, она в полудреме слышала на втором этаже звук глухих шагов и скрип передвигаемых по полу стульев. Казалось, дом живет сам по себе, а она сама по себе.