Я так не играю

Она была действительно моя. На ней даже было вырезано моё имя, а сама она была полностью разрисована цветами сакуры. Юра сделал мне её после того, как я отказалась сидеть на стуле, где вечно сидели его полуголые девицы. Он говорил, что никому не разрешает сидеть на ней. Я ему не верила, но мне было приятно. Я осмотрела обеденный стол, как всегда там лежали исписанные листы с текстами песен, пакет баранок и банка крепкого кофе. Холодильник был пустой, хотя обычно у него в запасе всегда валялась пачка пельменей и набор для романтического ужина перед бурной ночью.

Бутылка вина, сырная тарелка и шоколадные конфеты.

– Значит, воры оказались ещё и голодные, съели все запасы, пока у тебя хлестала кровь в гостиной. Такое ощущение, что сюда ворвались бременские музыканты, – я нахмурилась и закрыла холодильник.

На его дверце были приколоты несколько буклетов с доставкой еды и ещё слегка помятый листочек с номером телефона, адресом, именем Жанна и сегодняшней датой.

– Хм, это единственное, что ты мне оставил, – я сунула листок к себе в карман, – Будем надеяться, что этой Жанне ты рассказал о себе больше, чем мне.

Я ещё раз осмотрелась, от чего у меня снова появилась невыносимая тяжесть, и поспешила на выход. Закрыв дверь, я быстро спустилась на первый этаж по лестнице и только тогда остановилась. Внутри меня снова что-то надорвалось, и мерзкое чувство беспомощности накрыло меня с головой. Стараясь не подпускать его, я подошла к почтовым ящикам и стала проверять почту. Мне срочно нужно было найти хоть что-то, на что я могла бы отвлечься.

Я пролистывала буклет за буклетом, но ничего не приковывало моего взгляда. И вот самый последний листок, скомканный в четыре раза, показался мне знакомым. Я развернула тетрадный лист, перепачканный бордовыми пятнами, а внутри увидела свой список дел, над которым я корпела в тот проклятый вечер.

Мои руки дрогнули, и листок полетел вниз, приземлившись на пол рядом с носками моих туфель. А я же так и стояла без движения и не сводила с него взгляда, будто рядом со мной лежала граната.

Наверно со стороны я смотрелась, как полная дура, но я сначала дотронулась до бумажки краем туфли, затем пододвинула её в сторону, неизвестно чего ожидая, и только после этого нагнувшись в три погибели попыталась разобрать, что там было написано.

– Соберись уже, тряпка, – выругалась я на себя и подхватила листок дрожащей рукой.

Я развернула его и ещё раз убедилась, что это тот самый лист, на котором я собиралась написать свои страхи.