Графский садовник

Кристиан работал с утра до полудня, потом шёл обедать и отдыхать, а вечером снова приходил в сад.

Увидев, что солнце поднялось высоко, он собрался домой, но подошедший лакей сказал, что Его Светлость просили подойти к нему.

Граф сидел на лужайке у бассейна, выложенного камнем. В нём плавали золотые рыбки. Чуть поодаль находился большой, отделанный мрамором бассейн уже для купания. Ростиньяк любил купаться в нём, особенно в жару. Он и сейчас сидел в халате с полотенцем на шее – видно, только что принял водные процедуры.

– Я очень доволен тобой, – начал граф. – Мне нравится тот порядок, в котором ты содержишь аллеи и клумбы. Поэтому я сообщаю тебе, что с этого дня я повышаю тебе зарплату вдвое. Иди, обрадуй свою мать.

Кристиан поблагодарил хозяина и пошёл домой. Он шёл через парк мимо ухоженных клумб, мимо скульптур, которыми граф украшал свой парк и сад, к своему небольшому домику, находящемуся в глубине сада. Здесь его ждал обед.

– Мама, ты знаешь, я могу тебе обрадовать.

Люси грустно посмотрела на сына.

– Я рада за тебя, сынок, я горжусь тобой – ты смог показать себя с самой лучшей стороны. – Она вздохнула. – Но всё же не такого будущего я для тебя желала.

Она налила в тарелку суп и поставила перед Кристианом.

– Милая госпожа Анна, если бы она видела, что тебе приходится копаться в земле, чтобы заработать себе на жизнь! Кто знал, что всё так обернётся. Она дала тебе прекрасное образование и утончённые манеры, а ты теперь со своими знаниями ковыряешься в земле.

Люси украдкой смахнула слезу.

– Не надо расстраиваться, мама. Ты же знаешь, Анна была святой женщиной. Она дала нам всё, что могла. Не её вина, что вышло иначе, чем она планировала.

– Да, Анна была святая. В отличие от её сыночка. Он хоть и вырос в монастыре, у него в душе нет никаких божеских заповедей.

Много лет назад герцогиня Анна де Нораб приняла осиротевших Люси и Кристиана под свой кров.

Четыре года назад Анна совершала конную прогулку. Вдруг её лошадь, заслышав запах медведя, обезумев, понесла галопом, сбросив на ходу седока и наступив копытами.

Когда Анну привезли в замок всю переломанную, она ничем не выдавала своих страданий, только глаза стали огромными от нестерпимой боли.