Научи меня любить

Как, как унять эту боль? Как научится жить одной? Как принять, что их больше нет?

– Вот и девять дней прошло, – тихо сказала Карина, помогая убирать мне со стола. – Ты как?

– Не знаю, – я пожала плечами, – наверное, никак! Мне кажется, что всё это не со мной происходит. Как будто страшный сон. Кажется, что я сейчас открою глаза, и всего этого кошмара не будет.

Но мой кошмар не собирался развеиваться или заканчиваться, напротив он стал набирать обороты с новой силой. Едва мы с Кариной закончили убирать со стола, перемыли всю посуду и проводили последнего гостя, как в дверь снова позвонили.

– Ты кого-то ждёшь? – поинтересовалась Карина.

– Нет, – ответила я, направляясь к двери.

– Сомина Виктория Юрьевна? – поинтересовался незваный гость.

– Да, – ответила я, – чем обязана?

– Меня зовут Соболев Павел Николаевич, я прибыл по поручению Костыльского Семёна Вениаминовича.

– Зачем? Папы больше нет, я ему ничего не должна!

– Ошибаетесь, – он даже усмехнулся, – вы должны сию минуту покинуть эту квартиру, так как она вам больше не принадлежит! Семён Вениаминович и так проявил к вам сочувствие, позволив похоронить мать.

– Да что вы за люди такие! – вступила в разговор Карина, – Видите у человека горе, а вы…

– Не надо Кариш, не стоит! – оборвала я её на полуслове. – Меня здесь больше ничего не держит, а тебе и твоим родным ещё здесь жить! Я сейчас соберу вещи и уйду!

– Слушай, – обратился он к Карине, – подруга дело говорит! Лучше молчи, если не хочешь нарваться на неприятности!

Я молча собрала свои вещи, документы, да альбом с семейными фотографиями и вышла из когда-то родного дома.

– Можно я сегодня у тебя переночую, а завтра вернусь в Москву? – спросила я у Карины.

– Конечно, можешь, о чем речь! – Карина взяла мой чемодан, и мы стали спускаться по лестнице.

Смотреть, как Соболев закрывает на ключ квартиру родителей, в которую я больше не смогу вернуться, у меня не было сил.

– Вы не сможете отсюда уехать, пока не заплатите Семёну Вениаминовичу три миллиона, которые должен ваш отец. – Спокойно, запирая дверь, произнёс мне в след Соболев.

– Что? – не могла я поверить своим ушам. – Я вашему Костыльскому ничего не должна! Три миллиона были за то, чтобы папа вышел на свободу. Папы больше нет…

– А долг есть, – закончил он.