Двойное счастье для Лютого

Поэтому я решила рассказать ей, всё как есть.

– Он ничего не чувствует, ни рук, ни ног. – Выдала я страшную правду, и моё сердце вновь заныло от боли и от жалости к папе.

– Господи, бедный Коля! – лишь ответила крёстная, пребывая в шоке. – Неужели ничего нельзя сделать?

– Иван Алексеевич говорит, что нужна очень сложная операция, но у нас никто такую не делает. Он занялся поисками хирурга, и как только хоть что-то станет известно, он мне сообщит. – Рассказала ей я.

– Дай Бог, чтобы такой хирург нашёлся.

– Наверное, – согласилась с ней я. – Но сейчас об этом рано судить.

– А про Олесю ты ему сказала? – спросила крёстная.

– Нет, я не смогла.– Честно призналась я. – Он едва в себя пришёл, как тут же про маму спросил. Я не знаю, правильно я поступила или нет, но сказать я ему не смогла.

– Я думаю, что ты всё правильно сделала, дочка. – Согласилась со мной крёстная. – Нам нужно сначала Колю на ноги поставить, а там видно будет.

Мы обе ненадолго замолчали, словно переваривали в своей голове всю эту информацию.

– А что на счёт тех лже полицейских, есть какая-нибудь информация? – спросила она.

– Нет, всё глухо. Да я и не думаю, что они будут по городу разгуливать. Они наёмники, скорее всего. Сергей Алексеевич же сказал, что это не первый случай с их участием. А так как они знают Аверина, а он их, то вряд ли они снова появятся. – Пришла к выводу я.

– Они-то может, и не появятся, а вот кого твой враг пришлёт в следующий раз.

– Но я не могу всю жизнь бояться и оглядываться! – я вскочила со стула и стала нервно ходить по кухне. – Я не могу всё время бояться! Так и с ума можно сойти. Меня здесь пять лет не было, я многих здесь не знаю. Не могу же я ото всех шарахаться. – Не выдержала я.

– А что этот Корсаков говорит? Может к тебе охрану приставить? – беспокоилась за меня крёстная.

– Я тебя умоляю, меня же никто не похитил, никто ничего мне не сделал.

– И что тогда делать? – растерянно спросила она.

– Завтра у меня очень важная операция. А вот послезавтра я сама наведаюсь к этому самому Лютому. Пусть он мне в глаза всё скажет, а не играет со мной в кошки-мышки! – не выдержала я.

– Но это очень опасно! – стала возражать крёстная.

– Да вся моя жизнь сплошная опасность! – ответила я.