Двойное счастье для Лютого

Думала, что так он действительно хочет, чтобы я набралась опыта у лучших докторов, а уже потом вернулась домой. Меня тогда не насторожило даже то, что поначалу он очень ждал моего возвращения, а потом вдруг переменился.

– А пока вы будете работать за границей, он надеялся за это время уладить свои дела. – Продолжил Аристарх Генрихович. – Но когда проблемы стали расти в геометрической прогрессии, он понял, что нужно спасать клинику и переписал её на вас. Потому что изначально она строилась именно для вас. Это был его подарок вам.

– Поверить не могу, что у папы были такие серьёзные проблемы. – Прокомментировала его рассказ я.

– Очень серьёзные, – подтвердил нотариус. – Сейчас я передам вам документы, которые подтверждают дарение вам этой клиники. Все документы уже оформлены, вы полноправная владелица.

Аристарх Генрихович протянул мне папку с документами.

– Но рекомендую вам оставить документы здесь в сейфе, чтобы они были в сохранности. – Посоветовал он. – Засим позвольте откланяться, меня уже ждут.

Аристарх Генрихович так же галантно попрощался, как и поприветствовал, а затем вышел. А мы остались с Иваном Алексеевич в кабинете вдвоём.

– Арина Николаевна, – обратился ко мне главврач. – Идёмте, я покажу вам ваш кабинет. Ваш папа специально обставлял его для вас, по вашему вкусу.

Я взяла папку с документами и отправилась следом за мужчиной, смотреть свои новые апартаменты. Действительно всё было обставлено так, как я люблю и цветовая гамма, и мебель и её расстановка.

Всё-таки папа знал меня как свои пять пальцев, он меня чувствовал, понимал. Мы были очень близки и с мамой, она меня сильно любила, оберегала. Давала мне всю ту нежность и ласку, которую должна давать мама ребёнку. Но с папой у нас была какая-то особенная связь. Он словно заранее знал, чего я хочу. Я ещё не могла определиться со своими желаниями, а папа уже всё знал. Он как-то предугадывал, чувствовал. И мне очень нравилась эта таинственная связь между нами.

И сейчас, находясь в этом кабинете, обставленном папулей специально для меня, я почувствовала всю ту тоску и боль от нашего разрушенного мира.

– Я вас оставлю, – деликатно сказал Иван Алексеевич, прекрасно понимая, что мне сейчас нужно побыть одной, – если что, я у себя в кабинете. – Сказал он и вышел, а я осталась в моём маленьком мире, который создал для меня папа.

Закрыв дверь, я убрала папку в сейф, спрятала ключ, а сама села за свой рабочий стол. И снова тоска и боль.