В доме на Садовой. История Цацы

Еду коллективную она не любила, предпочитая голод ненавистному тёплому молоку с жирной пенкой, от вида которой её тошнило, поэтому она завела в своём шкафчике склад сухарей, которые она приносила из дома в кармане и грызла на прогулке или во время «тихого часа».

Она любила пить чай, но чай в детском саду отдавал хлоркой и, как ей казалось, помойкой, а она была девочкой очень чувствительной к запахам.

В первый день Цацу спросили, как её зовут, а она – чтобы скрыть свою маленькую, но богатую событиями биографию, решила придумать имя для коллективного пользования – и назвалась Олей Тесёмкиной.

Почему именно этим имненем – она не знала, но оно казалось Цаце достаточно примитивным, чтобы не выделяться в этом коллективе не выбранных ею детей. «Оля Тесёмкина» – просто и без вопросов: «А твой папа – еврей? А бабушка – белорусска?» Этих расспросов она не любила, поэтому и выбрала простое, пролетарское имя – Оля Тесёмкина.

Этим именем были помечены все личные вещи Цацы, включая сшитые бабушкой ватные «бурки», которые она надевала, когда все дети спали в «тихий час» на незастеклённой террасе в простёганных ватой мешках – в любой мороз и при любой погоде.

Она любила эти часы на морозном зимой воздухе, где она отдавалась мечтам, лежа без движения в толстом спальном мешке. Иногда она засыпала – но редко, не любя потерю контроля над ситуацией. Она верила, что контролирует своё существование, но вот однажды её вера подверглась неожиданному и суровому испытанию.

А произошло вот что: перед тихим часом все дети в группе, как всегда, забрались в спальные мешки в стоячем положении, нянечка завязала все многочисленные тесёмки на этих мешках, и дети, один за одним, по очереди запрыгали к своим кроватям, все похожие на оживших египетских мумий. Цаца, получив разрешение от нянечки и закутанная, как и все, в мешок, запрыгала вперёд, не видя коварно подставленной ей на пути подножки.

Со всего маху Цаца упала вперёд, а так как руки её были уже в мешке – она не смогла смягчить падение и заехала лицом на ближайший железный матрас, разорвав при этом кожу лица около левого глаза и насадив глазницу на железный крючок, на котором крепился матрас, как рыбка на удочку!

Поднялся крик, суматоха, воспитательница и няня освободили Цацу от сидевшего в глазнице крючка, а глаз тут же распух и заплыл.