В доме на Садовой. История Цацы

Машенька стояла в своём углу и размышляла, что ничего плохого она никому не сделала, поэтому просить прощения она никак и ни у кого не хотела, так как своей вины не признавала. Постояв минут десять, она нашла за занавеской толстую книжку с картинками, оказавшейся собранием картин Пикассо из Эрмитажа, и углубилась в их изучение.

На одной картинке она увидела голенького мальчика, балансирующего на мячике, и Машенька поразилась: между ног мальчика висел небольшой шланг.

Она пошла в туалет, пописала, дёрнула, как её научили, ручку, висевшую около толчка на толстой железной цепочке, повиснув на ней всем своим маленьким телом, и вода полилась из верхнего бачка с шумом вниз. Пока текла вода, Машенька вдруг задалась вопросом, куда же течёт эта вода, и засучив рукава, она залезла своей ручкой в фарфоровое горло толчка для исследований.

Следующие пятнадцать минут она провела в многочисленном спускании воды и немедленном запускании своей маленькой руки в толчок для детального исследования процесса этого нескончаемого водного потока, но и этот её новый проект тоже кончился неожиданно и трагично: мама ворвалась в туалет с криками, пытаясь вытащить уже посиневшую от холода руку Машеньки из горла урчащего унитаза и грозя неразумному дитю новыми наказаниями.

– Перестань! Что ты делаешь? Что ты за ребёнок – одно мучение!

И её опять поставили в тёмный, знакомый ей угол холла. Машенька не удивилась наказанию – она к ним привыкла. Через десять минут расстроенная мама решительно подошла к Машеньке.

– Скажи мне, кто это сделал? – глупо вопрошала Машенькина мама, тряся обрывками своего паспорта перед носом дочки.

– Нет, ты мне скажи, кто это сделал, противная девчонка?

Машенька захлюпала носом от глубокой обиды и маминой глупости – она считала маму более интеллигентной для таких очевидных вопросов, но мужественно молчала, давая маме шанс догадаться самой, но напрасно! Вдруг она решилась:

– Цаца! Это – Цаца сделал!

– Какая такая Цаца? – спросила огорошенная мама.

– Цаца! Это – она.