В доме на Садовой. История Цацы

Машенькиной маме и папе была отдана на время ожидания их собственного жилья одна комната в двухкомнатной квартире Машенькиной бабушки – квартире с тёмной кухней, потолками, уходящими в трёхметровую высь, страшно урчащей газовой колонкой в просторной ванне и с большим, вместительным холлом.

Двери квартирки не запирались, так как дом был военный, номенклатурный, с сидящей при входе «бабушкой» и военным-дежурным с телефоном и обязательной книгой гостей: «В какую квартиру идёте? Сейчас им позвоню. Распишитесь в нашей книге.

Кому отдавалась эта таинственная книга, Машенька так никогда и не узнала. Она побаивалась этих дежурных, каждый раз спрашивающих: «В какую квартиру идёте?», хотя её в доме хорошо знали, а она боялась каждый раз забыть номер бабушкиной квартиры. Боялась до слёз! Боялась этих дежурных, книги, большой парадной лестницы, ведущей на последний, третий этаж старого особняка, построенного для размещения русских солдат сто лет до Машенькиного рождения.

Она провела в этом доме свои первые годы жизни на земле.

Мама с папой целыми днями пропадали где-то там, в мире работы, про которую она знала очень мало, дед преподавал свои последние годы в Военной Академии, а бабушка вела кружки вязания при местном клубе, поэтому у Машеньки оставалось много времени для исследования этого очень странного мира в одиночку.

Играть в куклы и мишки она не любила, так как считала глупым и ненужным эти «понарошку» ненастоящие игры с неживыми предметами. Ей подарили медведя, и она тут же вспорола ему брюшко – правда, с большими усилиями, изучая его, медвежьи внутренности. Кроме опилок она там ничего не нашла, и мишка потерял для неё всякий интерес.

Следующим её действием стало выковыривание хлопающих глазок у своей первой резиновой куклы Сони, у которой для детальных исследований пришлось оторвать кудрявую, белокурую голову.

Секрета она не нашла, но шлепок по попке получила, а Соня стала косить на один глаз после Машенькиных изысканий скрытого в голове механизма. После незаслуженного, в её глазах, наказания (бедная попка!), она поняла, что исследовательская работа – опасная и должна выполняться в строжайшей тайне.