Медвежий остров. Рассказы о нашей земле

И он был прав: это выведенная людьми порода собак, близкая по своей природе к своему предку-волку по силе и внешнему виду, все же отличалась от своего дикого предка двумя качествами, генетически запечатанными в крови всех немецких овчарок – беззаветной любовью к своему, всегда только одному, хозяину и врожденному инстинкту нелюбви, или скорее собачьей ненависти, к чужим.

С этими двумя свойствами, запечатанными в его собачьей крови маленькими генами, и родился Ник. У него было еще пять братьев и сестер, которые родились вместе с ним в тот же день, но он был последним, выбравшимся из обвислого, но родного и теплого живота своей собачьей мамы.

Ник знал маму по запаху шерсти и собачьего молока, которое он выжимал своими беззубыми челюстями из твердых, припухших от укусов собачьей оравы, сосков. Шестерым щенкам как раз хватало шесть сосков старой сучки, а она, чувствуя опять собачью любовь к своему многочисленному потомству, облизывала их мягкие, полные молока брюшки и тёплые мохнатые спинки.

Хозяин кормил её хорошо за приносимый ею доход от продажи качественных щенков, а она каждый раз тосковала, когда приходили незнакомые люди и забирали у неё её чуть подросших, открывших глаза, но ещё лопоухих, бесконечно родных собачьих детей.

Но проходил год и она забывала о предательстве хозяина, и после тягостной случки со знакомым ей кобелем, похожей каждый раз на пытку и не приносившей ей ни малейшего удовольствия. Её бы воля, она бы его искусала, но кобель больно держал её за мохнатую холку, вводя в кровоточащую, распухшую внутренность что-то чужое и жесткое. После она чувствовать себя странно, а через некоторое время в её животе зарождалась новая собачья жизнь.

Ника долго никто не покупал. Ему уже было четырнадцать недель, и всех его братьев и сестер уже купили, а он, чуть переросший чёрный щенок, уже начавший проявлять свою агрессивную волчью натуру, всё ещё жил в этом бетонном доме с мамой-собакой и этим странным человеком, который был хозяином его мамы, овчарки Полли. В комнате пахло собачьими родами, собачьей шерстью и тем невыветривающемся животным запахом, который въедался во всё и висел в воздухе.

Хозяин уже отчаялся продать этого щенка, но тут его телефон зазвонил и приехал покупатель. Поменяв пятьсот Брежневских рублей на чёрного щенка с паспортом, подтверждающим его породистость до 12 колена – совсем как у еврейских пророков – Ник был отнять у мамы и отвезен в свою новую семью, оказавшуюся вполне образованной – а именно в семью академиков.