Цена желания

Луаз тихонько захихикал и, обращаясь к крохе, добавил, – если и ты будешь такая же, ух как тут всем скоро весело станет.

Этого Дирт вынести уже не смог, и вылетел в незакрытую дверь. Не то чтобы он уж прямо волновался, но дядьки рассказали ему о том, в каком состоянии был всё это время отец, и парня зацепило. А вдруг он снова сорвался? Это не их уютный замок, а магический лес!

Он заметался по городу, спрашивая у всех про отца и, наконец, ему повезло, один из охотников сказал, что еще до обеда видел, как тот уходил в сторону озера.

Его родители были странными, хотя понял он это только тут, дома они казались ему вполне обычными, так что уверенности в том, что его выводы надуманы, не было, наоборот, чем больше он думал в эту сторону, тем сильнее крепла мысль, что отец в беде.

Волнение все росло, а когда вырвалось наружу, оглушая его громким биением сердца, Дирт сорвался на бег. Выскочив на берег, он не сразу приметил тело человека, но когда его глаза выцепили знакомые цвета, он почти задохнулся от накрывшего его возмущения.

Жалость, боль, разочарование и обида – все смешалось внутри, разрывая душу на части. Закусив от досады губу, Дирт подошел к отцу и перевернул его лицом вверх. Глаза были открытыми и остекленевшими, а сам он был бледным и, похоже, уже вовсе и не дышал.

Задрожавшими от ужаса руками, парень пытался нащупать пульс, понимая, что так выглядят не пьяные, так выглядят трупы.

Словно выныривая из транса, Риз пару раз моргнул и закашлялся. Парень помог ему сесть, все еще мелко дрожа от пережитого, он с трудом начал понимать, что сегодня они могли остаться и без отца.

– Вот чёрт! – хрипло ругнулся герцог, растирая слезящиеся глаза, – словно песка насыпали.

– Ты что тут делал?! – заорал и снова потряс его Дирт, смотря округлившимися испуганными глазами.

– Купался, – съязвил Риз, и, попытавшись встать, громко охнул. А потом и сам вспомнил, ЧТО он тут делал. Поежился и судорожно начал перебирать события жизни, проверяя, не забыл ли он чего? Но вроде все было на месте, кроме боли. Нет, она не исчезла совсем, но перестала быть острой, словно прошло уже несколько лет. Герцог по новому, даже с некоторой благодарностью, взглянул на черные воды озера.