Цена желания

– За что? Ру, – он поймал ее взгляд, – Если это тебя спасет, то я переживу смерть ребенка. Ру?

– Не перебивай, – её тело все сильнее остывало, покрываясь уже не инеем, а корочкой льда, – За то, что ухожу первой. Меня уже не спасти. Время вышло, и помощь просто не успеет….

– Нет, – прошептал Риз и затряс головой, – Ру, нет! Слышишь?!

– Не кричи, – поморщилась она. Холод унес боль, и теперь она чувствовала только жар в животе, и могла спокойно попрощаться, – Риз, слушай меня. Я хочу, чтобы ребенок выжил, иначе я умру зря.

– Нет, – неверяще мотал головой Риз, пытаясь отогнать происходящее, словно дурной сон.

– Так бывает, – улыбнулась она и сжала его руку, – Скажи им, что я их люблю. Скажешь? – Риз кивнул, чувствуя, как горячие мокрые дорожки прочерчивают щеки, – И обними. Крепко. Каждого, – он снова кивнул, судорожно сглатывая слюни пополам с набежавшими соплями.

– Ру? – с трудом, очень жалобно позвал он.

– Я рада, что ты успел, – её глаза смотрели с такой любовью, а он просто сидел рядом и плакал.

Ру с усилием закрыла глаза, а ее тело стало прозрачным, словно лед. Хотя это уже и был лед, и внутри него что-то ярко светилось. Поверхность того, что еще несколько минут назад было Ру, пошла трещинами и рассыпалась на кусочки сверкающего льда, в центре которого, закрытый барьером огня лежал младенец.

На пару минут повисла тишина, прерываемая сдавленными всхлипами мужчин, а потом раздался первый крик ребенка, их дочери. И еще один крик их ребенка, но уже от двери.

– Нет! – Дилар смотрел округлившимися глазами, и мотал головой, – Мама?!

Он подошел к кровати, глядя на усыпанное льдом одеяло и младенца. А потом перевел беспомощный взгляд на отца, пытаясь отыскать там поддержку, но лицо Риза, словно зеркало, вернуло ему его же взгляд.

– Как же так? Мама умерла? – он дотронулся до покрывала и испуганно отдернул руку.

Лари всхлипнул носом, пытаясь сдержать слезы, но они хлынули потоком. Риз протянул к нему руку, но вместо того, чтобы ее взять, парень отшатнулся и кинулся к двери.

– Оставь его, – тихо обронил Рамус, тоже подходя к кровати. Герцог тяжело встал и с отвращением посмотрел на новорожденную дочь, виня ее в смерти Ру.