Ангел-хранитель

И в кредит ничего мне покупать не хочется; для меня это – словно деньги одалживать, висит потом этот долг, как камень, над головой.

Мать уже еле сдерживалась – в глазах ее горел охотничий огонь.

– Вот, кстати, говоришь, что Франсуа приехал с новыми гардинами. Посоветовалась бы с ним, какие тебе, в твою квартиру лучше подошли бы. Пригласила бы его к себе, на месте все бы ему показала.

– Мама, ты вообще соображаешь, что говоришь? Кем я при этом буду выглядеть?

– Таня, ты будешь выглядеть женщиной, которой небезразличен ее дом, и которая готова выслушать разумный совет.

И ничего в этом нет страшного – ему наверняка тоже будет интересно посмотреть, как у нас обычные люди живут.

Черт меня дернул однажды – в сердцах – рассказать ей, как мне надоел этот Франсуа с его повышенным вниманием. Она тут же вцепилась в меня мертвой хваткой: Сколько лет? Женат? Дети есть? Насколько обеспечен? И с тех пор ни единой нашей встречи не проходит, чтобы она не поинтересовалась развитием нашего сотрудничества.

– Мама, мне абсолютно неинтересно, что ему интересно. Ты можешь, в конце концов, понять, что он мне не нравится?

– О том, кто тебе нравится, Танечка, можно было десять лет назад говорить. А теперь тебе нужно более трезво смотреть на жизнь. Еще раз напоминаю тебе: однажды ты уже упустила хорошую партию, не повторяй больше эту ошибку. Чтобы создать семью, у тебя осталось совсем немного времени: после тридцати ты станешь никому неинтересна, да и рожать в таком возрасте – весьма проблематично.

Ты что, хочешь на всю жизнь вот так – пустоцветом – остаться?

Так, перешла к ударам ниже пояса.

– Мама, да пойми ты, в конце концов, я не хочу выходить замуж только для того, чтобы произвести на свет потомство. Не хочу, и все! И хватит мне дырку в голове просверливать!

– Да нет, Таня, это ты пойми. Незамужняя женщина ни в ком не вызывает уважения. Не состоялась она, следа после себя не оставила. Ни новую жизнь не создала, ни тепла, ни уюта.

Не передала все, чему ее научили, следующему поколению – чтобы они потянули эту ниточку дальше. И на работе – не лучше. Нагружать такую женщину никто не стесняется – ей ведь не нужно домой, к семье, спешить; а зарплату повышать, так для этого мужчины есть, которым семью кормить нужно.

Я замолчала. Меня – опять – словно что-то изнутри толкнуло: Молчи, Татьяна, молчи, здоровее будешь. Не знаю, что – наверно, опыт печальный отстаивания своих прав.