Ангел-хранитель

Она хочет, чтобы я исчез, или не хочет; но слезы? Она чуть не заплакала, потому что я должен уйти? Или потому, что я с ней не посоветовался? Или потому, что считает себя скучной? Да скажи ты хоть что-то!

Дождешься от нее. Опять маску на лицо нацепила, глаза опустила, и сидит себе – кофеек попивает как ни в чем ни бывало. Да что же это такое?! Сначала прогнала меня, как пса последнего, затем интерес у нее проснулся к моей персоне – вопросами засыпала. А потом еще лучше: когда ответил я ей на эти вопросы, ничего (почти) не скрывая, во лжи меня обвинила.

Да еще и накричала так, словно я ее в лучших чувствах обидел. Что это за игры? Я ей, не щадя свое самолюбие, все рассказал – теперь и она мне все начистоту выложит, не ходя вокруг и около.

Я вдруг понял, что стоять у окна, замерев и приклеившись к подоконнику, мне больше не обязательно. До тех пор, пока я из нее правду не вытащу, никакая сила меня отсюда не выковыряет. Одним прыжком я ринулся к столу и сел на табуретку. Руки я, правда, предусмотрительно положил недалеко от края стола – в крайнем случае успею за него схватиться; пусть вместе с ним и тащат.

Она испуганно отшатнулась и вскинула на меня глаза – и больше их не отводила. На мгновенье в них что-то мелькнуло, но что именно, я не успел понять. Я навалился грудью на стол, пытаясь поближе всмотреться в ее лицо, понять, что она опять от меня скрывает. Даже сидя, ей приходилось смотреть на меня снизу вверх – сколько раз я наблюдал, как она вскидывала свои лучистые глаза на других, и завидовал им.

И, пожалуйста, дождался своего часа; вот только на меня она смотрела с вызовом.

– Чего уставился? – процедила она сквозь зубы.

Внезапно до меня дошла ирония ситуации. Мы словно местами поменялись: вчера она сидела на этом самом месте и, уставясь на меня, велела мне убираться вон. А сегодня решила в кошки-мышки со мной поиграть? Я, видишь ли, ни о чем ее не спросил! А был у меня такой шанс? Крепко стиснув зубы, чтобы не заорать, я сказал: – Ты … представить себе не можешь, сколько раз я хотел спросить тебя о … обо всем.

 – И продолжил, четко выговаривая каждое слово, чтобы освежить ее память и не оставить больше никакой лазейки. – Но вчера – сидя на этом самом месте – где сижу сейчас я – и глядя мне прямо в глаза – ты попросила – чтобы все – все до единого! – оставили тебя в покое.

Она чуть прищурилась, все лицо у нее сморщилось, и в глазах мелькнула паника. Да-да, дорогая моя, тебе придется объяснить мне, что ты вчера имела в виду.