Смертник

В отличие от новобранцев, он двигался значительно тише и если бы не ветви, по-прежнему периодически хлеставшие по лицу, велика была опасность потеряться и отстать в темноте. Девушка старалась идти за Греком след в след.

Старалась, старалась и перестаралась.

С размаху ткнувшись лбом в крепкую спину, девушка заслужила еще один весьма ощутимый удар – на этот раз локтем в бок. Проводник обошелся без предупреждения, и она была ему за это благодарна. И еще за то, что неожиданно среди тьмы обнаружилась заброшенная сторожка – полуразвалившаяся, с дверью, повисшей на одной верхней петле, с осколками стекла, торчащими из развороченной оконной рамы.

– Ты, – Грек ткнул пальцем Максу в грудь, после того, как они вошли внутрь сторожки. – Первый. Краб следующий. Потом Очкарик. Меня будить в пять тридцать. Подозрительный шум – тоже. Но зарубите на носу, шум должен быть очень подозрительным, иначе пеняйте на себя. Вопросы есть?

– Грек, я хотел, – начал было Макс, но Грек его перебил.

– Вопросов нет.

Отбой.

Подозрительный… Что такое "подозрительный шум" и как определить, когда он переходит в стадию "очень"?

Так и не найдя ответа на свой мысленный вопрос, Ника опустилась на дощатый пол, стянула рюкзак, ткнулась в него головой. Коротко подстриженные волосы кололись, и она подумала, что не уснет.

В следующее мгновение бок заныл от сильного удара.

– Твоя очередь, – зло, словно вымещая на ней обиду, прошипел Краб.

Девушка села, заключив в тесные объятья автомат.

Все было так, как будто она не спала: только снаружи доносились странные звуки. Словно большая тварь чавкала, пережевывая остатки пищи.

– Эй, Краб, – шепотом позвала она. – Это так надо?

Ответом стало молчание. В конце концов, если они все тут сдохнут, во всем будет виноват Краб. Он наверняка слышал те же звуки.

Постепенно Ника успокоилась: нет ничего лучшего для успокоения, чем свалить вину на другого.

Потекло время. Темнота оставалась кромешной. В выбитых окнах не было видно ни зги.

Зато тишина осталась в прошлом. Ночь полнилась звуками. Чавканье усиливалось, окружало со всех сторон хлипкую сторожку. Казалось, девушка тонет в этих звуках, постепенно погружаясь в них, как в трясину.

Ника прижимала к груди автомат, убеждая себя в том, что непрошенного гостя – если кому-то из тварей придет в голову сунуться в сторожку – она если и не увидит, то, по крайней мере, определит по запаху. Минута проходила за минутой.