Шторм

Прислуга хорошо знала предпочтения хозяина – на низком столе сочилось мясо, приготовленное в тандыре.

Прежде чем прикоснуться  к еде, Хасар приложился к мундштуку кальяна, вдыхая аромат. Одному богу, да еще, пожалуй, Филу был известен состав, дарующий хозяину вдохновение. То же чувство, что вызывала танура – мужской танец с юбками. Бесконечное движение по кругу, которое сейчас…

Как впрочем, и всегда по вечерам во время ужина на берегу исполнял для хозяина турчонок Щюкрю.

Гремела музыка. Мальчишка кружился, не сходя с места.

Отливали серебром полосы на его юбках. Говорили, что танцовщики тануры впадают в транс во время бесконечного вращения, но это было далеко от истины. Тренировки и еще раз тренировки.

«Совершенствуя тело, совершенствуешь душу», – так говорил Хасар, изнуряя свое тело на тренажерах и в спаррингах с противниками. Степной волк, жаждущий крови, должен быть поджарым, всегда готовым к бою.  Таким, каким считал себя наследник великого сына степей.

Улыбалась Фрида, позвякивали монеты, щедро вплетенные в нагрудник, прикрывающий высокую грудь.

Ее чуть обозначенный живот как нельзя более подходил еще для одного танца, который так любил хозяин  – танца живота.

Звучала музыка, рвали душу звуки удда, рассерженным шмелиным роем прицепившиеся к барабанному ритму. Кружился Щюкрю, фиксируя движением головы очередной поворот – уже не танцор, а нечто большее – приглашение к участию в действе, от которого закипает кровь.  Зудящий в жилах плач зурны все убыстрял темп. Самоотверженно стучали барабаны, вели отчет вечности скрипки.

Страстью дышала ночь, впитывая звуки тануры.

Музыка звучала быстрее. Кудрявый турчонок запрокинул голову, раскинул руки – все вращалось, неслось по кругу, рождая ветроворот – первоначальную точку будущего смерча. И только ноги танцора в национальных турецких сапогах четко отбивали такты, словно невидимый стержень связывал их с землей.

– Чаю, хабиб? – спросила Фрида. Ее голос напомнил Хасару звук флейты-нэй – хрипловатый, волнующий.

Хасар кивнул. Спокойный, умиротворенный он приготовился ждать. Но не просто сидеть на берегу, дожидаясь информации, а выйти утром в море и нанести визит Пиратским  островам. К голодному волку бараны не придут. Серого охотника кормят ноги. Неважно, что степные просторы сменились безбрежной водной гладью – охота есть охота.

***

Яхта тяжело дышала. Как будто тридцатиметровому судну со звучным названием «Эллада» было на что пожаловаться. Новенькая, с иголочки.