Предатель

Наоборот, хаос в сознании, взбаламученный вопросами без ответов, оседал на дно и у кристально чистого будущего вдруг обозначился смысл.

– Короче, я тут прибрала, чтобы следов не осталось… Там, у матраса берцы, посмотри, вроде твой размер.  Нам нужно уходить, – тихо подытожила рассказ черноволосая девушка, не отрывая от спасителя полного невысказанной мольбы взгляда.

Кира произнесла фразу утвердительно, но он почувствовал, как она напряглась. Как замерла, заранее прикрывшись как броней опущенными углами рта и вздернутыми плечами от печального итога прокрученного в голове диалога.

– Согласен, – сказал Дикарь, пытаясь отлепить непослушное тело от стены. – Нам нужно уходить.

Настроившись принять очередной удар судьбы, девушка оказалась не готова к щедрому подарку.  Она вспыхнула как маков цвет, озаренная таким светом радости, что мужчине стало не по себе. Кем его – измученного, с трудом восстанавливающего силы – считает черноволосая? Защитником? Пусть далек он пока от соответствия высокому званию, но постарается приложить все силы, чтобы оправдать надежду доверчивого существа.

Наверняка, добрый поступок зачтется ему на том свете.

В том случае, конечно, если здесь и сейчас – еще этот свет.

Дикарь обулся. Пошевелив пальцами ног, с удивлением понял, что ботинки подходят ему по размеру. Он поднялся, переждал приступ острой боли, постоял, держась рукой за стену, впервые оценивая себя в полный рост.

– Где оружие, Кира? – спросил он, оторвавшись от разглядывания собственного обмундирования.

– Сейчас.

Девушка порхала, укладывая в рюкзак зажигалки, фонарь, нож, веревку, лекарства и кое-что по мелочам. Потом она исчезла и возникла прямо перед ним, протягивая старенький Макаров. Дикарь взял оружие, привычно передернул затвор, с удовлетворением отмечая, что пистолет недавно разбирали и смазывали.

– Сама? – не отрывая глаз от ствола, чья тяжесть разом прибавила ему сил, спросил дайвер.

– Ага, – довольно усмехнулась она. – Пока ты отдыхал.

Он хмыкнул. Убрал пистолет за пояс, бросил запасной магазин в карман и двинулся вдоль стены к дверному проему, за которой терпеливо дожидался путников сумрак. Спину нещадно тянуло, словно вся кожа, сколько ее имелось, собралась в складку где-то в районе лопаток.