Ловушка для диггера

И взгляд у нее всю душу выматывает. Я хочу вздохнуть – и не могу. Грудь как веревками стянуло. Сердце колотится, а вздохнуть не могу! И в ушах звон стоит. Все, думаю, мне хана. И как сознание потерял: в глазах все поплыло. Где потолок, где пол, где стены…

– Потерял сознание? – тихо спросил Фредди.

– Черт его знает, – пожал плечами Каспер. – Ничего не помню. И вдруг голос, натужный такой. И что характерно, за спиной у меня. А еще хотел обернуться и не смог.

– И что за голос? – не выдержал Маугли.

– Натужный такой. Как будто рот у нее склеен был, и ей приходилось разрывать его, чтобы слово сказать. Говорит: скажи матери, чтобы дочь мою не обижала, я через год за каждую обиду сама спрошу… Да, так и сказала. И как в стену вдавилась. Потом, когда меня отпустило, я фонарь включил, а на том месте, где лицо ее было, на бетонной стене рисунок, вроде граффити. Лицо такое женское, как дети маленькие матерей обычно рисуют.

Каспер опять сделал паузу. Из кучи хвороста он вытащил ветку.

– Мне, например, тоже один раз показалось, – начал Фредди, но Каспер его перебил.

– Ага, показалось. Так я выбрасывался в часовне кладбища, там уже давно никого не хоронят. Выхожу на поверхность, а там меня Ворон ждет. Говорит, хотел уже за мной назад возвращаться. Короче, переоделись. Выходим на кладбище, идем вдоль аллеи. Там могилки все старые, и вдруг вижу – недавняя совсем могилка, может, год ей, а может два.

– Так ты нашел ее мать? – звенящим от нетерпения голосом поинтересовался Маугли. – Найти сейчас не проблема. Фамилия не часто встречается.

– Вот ты и найди.

– А я найду. И скажу обязательно. Я вообще в такие вещи верю, – задумчиво произнес Маугли.

– Да уж, много всякого дерьма под землей встречается, – вдруг подал голос Индус.

При звуке его голоса, Герц как будто очнулся. Он поднял голову и посмотрел на Индуса. Оценивающе посмотрел. Прошелся по нему тяжелым взглядом с ног до головы.

Индус сидел на корточках возле костра. Отблеск вспыхнувшего с новой силой пламени красил его смуглое лицо в багровые тона. Черные, прищуренные глаза, не мигая, смотрели на Герца.