Маханакхон

Да он что, охренел? Знает же, что с незнакомыми женщинами Грищ теряется, впадает в ступор, иногда трясется. Не открывать, не открывать…

Но пришедший, кажется, вспомнил своим убогим умом правила – что-то сказал тайке, та кивнула и ушла. С полминуты Грищ приходил в себя после перепуга, пока дурак Огневский все жал в звонок, не терпелось ему. Наконец более-менее отлегло, Грищ впустил совка в квартиру.

Андрей вошел в темную, люто кондиционированную комнату. Пахло барбекю-соусом и носками.

– Здоро?во. – Он пожал руку хозяину студии и чуть не назвал того Ваней, но вспомнил – Иван Грищенко почему-то ненавидит свое имя, предпочитает называться просто Грищ.

Грищ только кивнул. Чудной он парень: почти никогда не смотрит в глаза, отвечает коротко, часто странно дергается, либо зависает секунд на пять. Нестриженый толстяк непонятного возраста, со странно белыми зубами – это что-то новое – блестящими среди темной щетины. Но в плане кибербезопасности и ее противоположности – киберпреступности – он настоящий гений.

Андрей встретил Грища два года назад в Паттайе, где несколько русскоязычных айтишников в складчину держали бар Fatal Error, ставший на короткое время любимым местом цифровых работников из Восточной Европы.

Грищ там завел привычку тихо, хмуро напиваться, сидя в одиночку и бросая на всех взгляды исподлобья (когда думал, что никто не смотрит). Пацаны тогда подбили Андрея на спор, что тот подружится с непонятным угрюмцем и уговорит присоединиться к общей компании.

Огневский разработал нехитрый план: выбрал из приятелей самого угрюмого и молчаливого, уступавшего в этом только Грищу, уселся с ним за соседний стол, накатил три стакана рома, а потом дал волю собственной боли – не выдуманной, настоящей. Стал громко рассказывать про войну, про разрыв с любимой женщиной… И, кстати, стало серьезно легче, когда выговорился.

С того момента хмурый одиночка старался чаще бросать взгляды в сторону Андрея, и, кроме тоски и боли, в них был не то интерес, не то сочувствие.

На следующий день Андрей пришел один, у соседнего стола покрутил головой, словно ища кого-то.

– Мишка, козел… – вздохнул он громко, изображая легкое опьянение. – Опять отморозился. Чё за люди, блин… Эй, братан! – Он внезапно повернулся к Грищу, тот резко опустил глаза.