Затемнение

Мужчина помнил каждую чёрточку лица, не забыл, как из до боли родных зелёных глаз, словно по волшебству, исчезают карие вкрапления, когда девушка искренне радуется. Помнил прикосновение её губ к своей коже, звонкий смех и голос, который так и не перестал преследовать его во снах.

Наёмник продолжал смотреть на девушку и знал, что каштановые волосы, сейчас собранные в хвост и спрятанные под куртку, вьются и пахнут сандалом. Знал, что если провести пальцами по узким, на вид кукольным ладоням, то можно почувствовать мозоли от тяжёлой работы с железом.

Мужчина не отрывал взгляда от человека напротив. Сложно было поверить, что перед ним стоит не видение, не ожившая галлюцинация и не плод воображения, а его бывшая напарница, которую он уже больше двух с половиной лет считал умершей.

– Феникс, – тихий шёпот вырвался невольно.

– Феникс мертва, – голос девушки оставался ровным и холодным. – Ты же ведь сам бросил её возле упавшего самолёта.

– Чушь! Я искал тебя.

Внутреннее состояние Елисея мгновенно взметнулись и обострилось, он непроизвольно сжал свободную от пистолета ладонь в кулак, но с места не сдвинулся.

Мужчина едва сдерживался, ему хотелось кричать, схватить девушку, одновременно хорошенько встряхнуть и обнять, однако лицо оставалось беспристрастным.

Бойца переполняли эмоции, радость перемешивалась со злостью и непониманием. Отчаянно выводило из себя то, что он едва справлялся с обрушившимся на душу шквалом чувств, ведь наёмник считал, что смог взять их под контроль полностью.

– Я думал, что ты погибла. Обломки взорвались, всё сгорело. Тебя нигде не было. Почему ты не пришла ко мне? Где пряталась это время?

– Плохо искал, – слова прозвучали настолько тихо, что если бы не подхвативший их ветер, мужчина бы ничего не расслышал.

Он в недоумении смотрел на Феникса в свете луны. Девушка ничуть не изменилась. Она, даже на первый взгляд, выдавала те же акценты личности, что раньше: гордая, красивая, прямолинейная, но при этом таинственная, опасная и притягательная.

Образы прошедших, но не забытых лет накатили лавиной на Елисея, в новой попытке снести выстроенное волей спокойствие, пробуя пошатнуть душевное равновесие. Диафильмы замелькали перед внутренним взором, словно их вставляли напрямую в мозг и транслировали в сознание.

Щёлк: горящие азартом глаза любимой во время удачного выстрела.

Щёлк: ямочки на щеках, искренняя улыбка и детская радость от простых моментов и вещей вне работы между заданиями.