Затемнение

– Я слишком сильно напоминаю тебе сестру? Поэтому ты сторонишься меня?

– Феникс, ты можешь врать себе, команде, да хоть Господу Богу, но меня не обманешь. Я очень рад, что ты жива, но не знаю, как относиться к тому, что ты не дала о себе знать и заставила поверить в свою мнимую смерть.

Девушка так и осталась стоять в дверном проёме. Она пристально смотрела на Елисея, однако её лицо не выражало никаких эмоций, лишь в глазах промелькнула, но тут же исчезла тень печали.

– Ты до сих пор любишь её, – тихо произнесла Рысь.

– Люблю. Ненавижу. Я научился жить без тебя, без эмоций, но ты вернулась, и я не знаю, как мне теперь быть.

Елисей поднялся с дивана и подошёл к девушке вплотную, но всё же не прикоснулся к ней. Рысь не отдёрнулась, она не отводила взгляда от серо-голубых глаз, в которых за напускным ледяным спокойствием бушевал самый настоящий огонь. Наёмница чувствовала тепло, исходившее от тела и губ мужчины, его дыхание. Сердце забилось чаще.

Напарники с минуту стояли друг напротив друга на расстоянии одного глубокого вдоха, однако никто из них не пошевелился и не попытался сократить дистанцию.

Через пару шагов он остановился и, не оборачиваясь, произнёс, особо подчеркнув интонацией имя:

– Доброй ночи, Рысь.

Наёмница неподвижно слушала удаляющиеся шаги, чем-то они были похожи на стук теннисного мяча.

* * *

Утром ни Елисей, ни девушка не подали вида, что ночью что-то произошло.

В этот раз бойцы воспользовались тем же самым лифтом, на котором спускались вниз, хотя при обследовании бункера нашли ещё три подъёмника в разных отсеках. Створки над головой раскрылись практически бесшумно, платформа подняла команду на поверхность.

Первым делом наёмники рассредоточились и заняли позиции таким образом, чтобы охватить взглядом пространство во всех направлениях и в случае необходимости прикрыть спину товарищам. Визуально в ангаре ничего не изменилось, посторонних звуков, запахов и следов чужого присутствия не наблюдалось.

За пределами стен наземного помещения всё тоже осталось прежним. Только трава, листья и местами кора деревьев радужно переливались в лучах поднимающегося солнца.