Леночка едет в Часаково

С детства Леночка знала, что главное – продержаться до Голицыно, за ним начиналась череда смешных станций Сушкинская-Петелино-Часцовская-Портновская и – вуаля! – можно было сойти прямо в душистый летний воздух каникул, на берег острова свободы. Не Куба, конечно, но Кубинка!

Жёлтенький ЛиАз с дребезжащими стёклами был, конечно, битком. Но Леночка знала: если зайти в последнюю дверь, то слева в углу есть секретное место, огороженное поручнями. Нырнув туда, Леночка обеспечила себе опору на ближайшие двадцать минут поездки и прекрасный вид сквозь пыльное заднее стекло.

Бабушка смогла втиснуться только на нижнюю ступеньку.

– Откройте окно, задохнуться можно! – крикнул мужской голос.

– Вы что, меня сразу продует! – ответил старческий женский.

Салон загудел, разделившись на лагерь потеющих и лагерь склонных к простудам. В отличие от тамбура электрички, где на этот счёт было однозначное мнение. Наконец над головами вознеслась чья-то рука, простерлась к потолку и вытолкнула наружу люк. С небес полился спасительный воздух.

– Кто выходит на следующей, передаём за проезд! – Это из середины толпы раздался зычный голос кондукторши. Сама она протискивалась через пассажиров, беспрестанно здороваясь и отбиваясь от объятий. Узнав Леночкину бабушку, добавила: – Кто до конечной – подойду позже!

Автобус выехал на шоссе и поплёлся очень медленно. Лена пыталась узнавать домики и приметные деревья, чтобы определить, скоро ли поворот. Вот вроде после этого пруда уже скоро. А, нет, должен быть ещё магазин и дом с аистом на крыше.

Леночка не помнила, в каком возрасте впервые попала в деревню Часаково. Они с бабушкой приезжали сюда каждое лето. Сначала – ненадолго, навещать бабушкину тетку, Бабнадю. У той во дворе всегда гуляли куры, и было невозможно пройти от калитки до крыльца, не облепив подошвы новеньких городских сандалий слоем черно-белого куриного помёта. Перед входом в дом сандалии приходилось обтирать о ступеньку. Бабушка часто вспоминала, что во время войны от голода её семью спасала картошка с Бабнадиного огорода.

Когда есть было совсем ничего, бабушка, ее сестры и братья готовили мурцовку: разводили воду с растительным маслом, кидали туда обрезки засохшего хлеба и зеленый лук. Наверное, в знак признательности за ту военную картошку и лук, повзрослевшие и постаревшие племянники теперь возили Бабнаде городские деликатесы – и колбасу, и сладости, и консервы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».