Груз детства

Штукатурка поддерживалась розовыми обоями с интересным узором, создавая на стенах бугры, в которые я втихаря от мамы любила аккуратно постукивать и слушать как за обоями с шуршанием сыпется песок.

Проживая в неблагоприятных условиях, я не страдала, поскольку все мои переживания были связаны с отсутствием присутствия матери. А мать оправдывала свое отстранение и раздражение бесконечными заявлениями и сбором подписей. Надеясь на скорый переезд, она хранила для нашей новой квартиры в углу за трельяжем в коробках японский поттер, тостер, микроволновку, видик и другие атрибуты нормальной жизни.

Мама словно пряталась от меня в нехватке денег и в быту. Повзрослев, я часто думала, что условия жизни нашей семьи, являлись не столько следствием финансовой бедности, сколько следствием отношения к своей жизни в целом.

Вместе с тем именно повзрослев, я узнала, как сложно бывает принимать решение; как тяжело осмелиться и поменять ситуацию в лучшую сторону; как сложно осознать и преодолеть выученную беспомощность, и потребность бороться. С течением жизни я поняла, что выйти из привычной, приносящей страдания дискомфортной зоны комфорта – сложнее всего.

Барак был крайне любим и выделялся своим ярко желтым цветом на нашей маленькой улице. Располагался наш дом почти посередине улицы, в конце которой была библиотека, а в начале – Дом Культуры «Автотэк» с колоннами коринфского ордера. К слову, встретить колоны с энтазисом и капителями, украшенными листьями аканта в небольшом городе – сродни встрече подводной лодки в высокогорном ауле. Однако, если учесть, что небольшой город – Магадан, построенный каторжным трудом несправедливо репрессированных мастеров разного уровня, то многое становится ясным.

Лавочка у палисадника с голубым забором рядом с первым подъездом нашего барака была одним из любимых мест встречи соседских детей. В палисаднике росли парочка тощих елок и кислючая мелкая смородина. Популярностью пользовалась и рябина у нашего подъезда – одно из немногих высоких и сильных деревьев во всем районе.