Груз детства

Окутанная густым и липким туманом я пыталась сжаться, и спрятаться, как черепаха, глубоко в своем теле, после увиденного на террасе убитого человека… И вдруг, появился кто-то живой!

– Это ты столько выкурила? – спросил молодой повар.

Пепельница была заполнена целой пачкой выкуренных мною наполовину сигарет. Курить не получалось…

– Там. Человека. Убили. Понимаешь? – говорю я Егору задыхаясь – Мертвый человек на входе в луже крови…

Вне работы мы с Егором и Маратом дружили, нас многое объединяло. Парни не позволяли себе лишнего, вели себя прилично и в их компании у меня не возникало причин сомневаться в существовании дружбы между мужчинами и женщинами.

А во время работы Егор был для меня одним из тех веселых и задорных поваров, которых я считала глупыми малолетками и в которых во время запары я металась трехэтажным матом… И он же у черного входа старался меня подбодрить:

– Ир… Постарайся это всё забыть и жить своей жизнью.

– Я закрыла перед ним дверь!

– Но ведь не ты в него стреляла! – настаивал повар…

И Егор был прав.

Однако я больше верила своей давней ближайшей подруге – гипертрофированной Вине.

Много лет спустя мой психотерапевт, сказал примерно то же самое:

– Смерть этого человека – вина убийц. Людей, которые в него стреляли, но не Ваша.

Благодаря совместным усилиям с психотерапевтом, имеющим внушительный опыт, мои отношения с иррациональной Виной стали сильно прохладнее.

Когда я немного вернулась в себя и к работе, перестала ругаться даже на косяки поваров, к чему они долго привыкали.

Моя следующая после трагедии рабочая смена наступила через два дня. И я, будучи добросовестным официантом, приступила к вытиранию комодов и столиков на террасе от пыли. Дверки одного из двух комодов цвета венге были покрыты темно-коричневой кирпичной пылью. Прежде я встречала похожую пыль во время ремонта у нас дома. При этом на террасе кирпичи вокруг никто не сверлил… Мимо проходила Вера, и на мой вопрос о странной пыли, что вытиралась почему-то с трудом, удивилась матом:

– … охренеть! Походу, это его кровь?!

Спустя три года по убийству прошел суд, куда я была вынуждена явиться в качестве свидетеля.

Выполнив свой гражданский долг и почувствовав долгожданное облегчение, я была уверена, что мне больше никогда не придется вспоминать самый страшный день в жизни.

После чудовищного преступления о своей жажде жизни и свободы я забыла, как и о давнем желании и намерении переехать в Москву или Санкт-Петербург.