Гиблое место

Вдоль обочины высились вначале могучие сосны, видевшие, наверное, ещё демидовских рудознатцев, затем без перехода «хаммер» въехал в настоящую чернь. Черные пихты высотой до неба заслонили горизонт. Но вот дорога сделала новый поворот, поднялась на горку и… дух захватило: внизу раскинулась заболоченная равнина, а на высоком берегу – рукой подать – виднелись трубы, заводские корпуса и высотные здания Барнаула.

– Это что – мираж? – невольно вырвалось у меня.

– Нет, это Барнаул, двадцать километров по прямой. Раньше теплоход за час тридцать минут добирался вверх по течению.

Я ещё раз отметил, как правильно и практически без акцента стал говорить зам по снабжению.

– А где же протока? Куда подевалась? – удивился Виктор.

– Да вот она, – Роберт Исмаилович показал на цепочку небольших не то луж, не то озерков, протянувшихся вдоль самого берега, – все, что от неё осталось.

– Однако, – только и нашел, что сказать Виктор.

– Долина реки Оби – самая быстроизменчивая в мире, после Хуанхэ, естественно. На Хуанхэ не был, но результаты изменений долины Оби ощутил на себе, – подал голос Петро.

Я тем временем пытался дозвониться до Пал Палыча. Бесполезно. На дисплее смартфона появлялись надписи то «Сервис недоступен», то «Нет сети».

– А связи здесь и нет, не работает сотовый, уважаемый Яков Иванович, – проинформировал Петр.

– Как же так? Барнаул в прямой видимости, до федеральной трассы десять километров.

– Загадка природы. На военных грешили, да и сейчас грешим. Похоже, их проделки.

Справа, в небольшом распадке, появился городок. Ряды коттеджей расходились лучами от центральной площади, на окраинах виднелись четыре трёхэтажных здания и, что самое интересное, имелся вокзал с сетью пристанционных путей. Железнодорожные пути обрывались неожиданно, точно поезда прибывали сюда прямо из воздуха. Весь посёлок обнесён тройными рядами колючей проволоки.

– Это военные?

– Нет – это «Пробный коммунизм». Институт здесь был. Здания его там, за горкой располагались. А справа лагеря – один для японских военнопленных, а второй для обычных зэка. В начале пятьдесят четвертого, зимой, пожар там был, лагеря ликвидировали – японцев на родину досрочно отправили – в качестве жеста доброй воли, а наших зэка по другим зонам распихали.