Навстречу Мэй

Уйдя, она забрала у него самое главное: желание снимать фильмы. Точнее, он сам ей это желание отдал, а еще точнее – швырнул от злости ей вдогонку. Со всеми остальными желаниями. А она даже не обернулась. Ни разу. И единственное, чего ему хотелось каждый день, так это чтобы Элва снова была с ним. Но он ничего для этого не предпринимал. Ни единого шага. Он никогда ей не звонил и не писал, и она наверняка даже не подозревала, что для него значила. Он не умел просить прощения и ни разу в жизни этого не сделал, а если быть до конца честным, то попросту признавать свои ошибки и открыто заявлять, что был не прав.

Он ничего не хотел о ней знать. Особенно если она счастлива без него. Он не общался из-за этого с дочерью, оборвав с ней связь несколько лет назад. Оливия училась на факультете сценаристов. И наверняка даже не вспоминала о своем отце-неудачнике.

А что кино? Разговор с Тайлером растормошил то, что он изо всех сил старался запихнуть в самые потаенные ящики своей души.

Во что он превратился в свои сорок пять? Он уже и сам не понимал, редко смотрясь в зеркало и уже не помня, каким он был еще несколько лет назад. Он всегда раньше недоумевал, видя бесформенных людей, он удивлялся их обжорству, лени и отсутствию силы воли.

Писать книгу он стал, чтобы выговориться. Чтобы хоть кому-то рассказать о своих чувствах и, возможно, даже покаяться. Ему нужна была поддержка искусства, и если он отрекся от кино, то на помощь пришла литература. Он хотел отделить себя самого от собственных печальных мыслей и создал героя по своему образу и подобию, чтобы самому, в конце концов, не стать им в реальности.

Отдав все свободное время рукописи и сознательно заперев себя на пару лет в четырех стенах, он потерял интерес к повседневной жизни. Его не интересовали женщины, он пристрастился к выпивке и дешевой еде. Он почти перестал общаться с людьми, ограничиваясь редкими встречами с приятелями. Он придумал свой собственный мир, который полностью его устраивал. Он бился в нем со злом и побеждал.