Самородок

– Санпропускник что надо! Ни одной вошки не осталось, – заметил Лев.

Чистое бельё приятно холодило тело. Армянин улыбался от уха и до уха.

* * *

Он повёл нас в дом. На застланном полотняной скатертью столе стоял ужин. Вошёл хозяин. Оглядел придирчиво, хмыкнул удовлетворённо. Очевидно, остался доволен чистотой.

– Что ж, старатели, познакомимся. Меня зовут Отто Карлович Берг. Я начальник прииска. Вы, наверное, это знаете. А вас?

– Романов Михаил Михайлович.

– Близинский Лев Наумович.

– Откуда вы к нам прибыли?

– Мы оба москвичи, – ответил Лев.

– А по профессии?

– Я врач, – сказал я.

– Я ювелир.

Берг при словах Близинского приподнял одну бровь. Видимо, это известие его заинтересовало.

– Прошу за стол.

Берг налил спирт из небольшого стеклянного запотевшего от холода графина в гранёные стаканы.

– За знакомство!

Выпили. Запили студёной водой. С наслаждением, не торопясь, стали есть. Огурчики, грибочки, жаркое, красная рыбка, даже картошечка, о которой на Севере можно только мечтать.

После жидкой баланды, тухлой рыбы, перловой или овсяной каши стол был сказочным. Всё хотелось хватать, запихивать в рот и есть, есть, есть. Но мы сдерживали себя.

Хозяин, видимо, понимал состояние своих гостей и не мешал разговорами. Мы старались вести себя, как люди приличные. Поели не торопясь, и в меру. Человеческий облик из-за еды не потеряли.

– Как же вы угодили в зону?

Он вопросительно взглянул на меня.

– Не пойму до сих пор.

Кто-то донёс, что я неправильно лечу людей, связан с какими-то заговорщиками, залечиваю людей до смерти. И засадили в тюрьму как «врага народа» на десять лет. Хорошо ещё не расстреляли. А я вообще никого из этих заговорщиков не знаю, – сказал я.

Пока я говорил, Лев увидел за спиной Берга женщину. Она показала пальцем на меня и приложила палец к губам. Это был явный запрет говорить. Повторив этот жест ещё раз, и глядя с каким-то непонятным тревожным выражением на меня и затем на Берга, она так же молча и быстро исчезла.

Близинский ничего не понял. Но то, что лучше о чём-то промолчать, он усвоил.

– Ну а вы? – Берг обратился к явно озадаченному Близинскому.

– По одной статье мы, по пятьдесят восьмой, – ответил Лев сдержанно.

– Почему отдали самородок мне лично? Не старшому? Соблазна оставить себе не было?

– Нет! – ответили хором.

– За волюшку любой самородок отдадим, – сказал Близинский.

– Воля нужна, – подтвердил я.