Я ненавидел тебя…

А как ты играла Чайковского! Боже мой! Помнишь, как тебя обожали ученики?

– Маленькие дети всех обожают.

– Нет! Тебя любили от сердца, искренне! Родители пытались сунуть своих деток именно к тебе в класс. И я их понимаю. Ты очень серьёзно подходишь к своему делу, стараешься, вкладываешь душу. Директор вашей школы – такая милая женщина, она всегда здоровается со мной, когда мы встречаемся на улице, и спрашивает, как твои дела. Она утверждает, что у тебя преподавательский дар и ты можешь объяснить совершенно любую тему.

Ты способна привить любовь к музыке и к композиторам, хотя некоторые из них были не очень приятными людьми. Хотя сейчас какая разница, главное – музыка.

– Ах, мама!

– Ну почему бы тебе не прислушаться и не вернуться к ним? Как бы было хорошо. А летом мы поедем в Ейск, к моей дорогой двоюродной сестре. Как давно мы не виделись! Я была у неё в далекой юности. Представляешь, какая там красота, весь город в цветах!

Лицо женщины просветлело, на губах заиграла мечтательная улыбка.

Мгновение, и морщины разгладились, Инна Ивановна весело рассмеялась. Но мгновение прошло, лицо омрачилось, вновь стало озабоченным.

– Мам, мы не поедем в Ейск.

– Почему?

– Я не могу бросить свои уроки! – вздохнула Варвара. – Да и поездка обойдётся дорого.

– Да, цены снова взлетели. По телевизору постоянно твердят, что у нас жизнь лучше по сравнению с другими странами. Но какое мне дело до других стран, хотя, конечно, приятно, что у нас-то всё хорошо и стабильно.

Вот в газетах такого не пишут, у них всегда всё плохо. – вздохнула Инна Ивановна. – Куда мы катимся?

– Газеты – прошлый век, но вот телевизор. Ему надо верить, умные люди знают, что говорят. Гораздо легче получить порцию новостей с экрана, чем утруждать себя чтением.

– Но ведь ты так любишь читать!

– Но не газеты! Меня совсем не интересуют политические новости.

– А раньше в каждой семье читали газеты и обсуждали обстановку в стране и во всём мире! Мы верили каждому слову. Как всё изменилось, и грустно думать, что со своей дорогой сестрой я никогда не увижусь.

– Не расстраивайся, мам. Мы просто не поедем в Ейск. Возможно, соберёмся следующим летом.

– Или никогда не соберёмся, – проворчала Инна Ивановна. – Я не молодею. Кто знает, сколько мне осталось?

– Мамочка, ну хватит! Ты у меня молодая и красивая.

Инна Ивановна поджала губы, задумавшись. И вдруг произнесла совсем другое, невпопад, но то, о чём думала не переставая.