Батон «Лучеса»

 – Но тут опять.

– А ты поступи с ним, как со мной, он и отвяжется, – посоветовала жена. – Ладно. Животноводство нужно поддерживать. Вас вызовут.

В ожидании Леонов уселся на скамейку и стал дразнить Кота.

– Кот, ты кто? – говорил он. – Кот, ты собака? Нет, ну ты же собака?

Кот, забыв гордость, бодал меховой головой, орал "да, я собака!!!" и шерстил штаны. Наконец, окно на шестом распахнулось, взмахнула рука и сверху шмякнулся целлофановый пакетик с резаной колбасой. Леонов распотрошил его прямо на дорожку, кот жадно заурчал, а шедшая мимо соседка остановилась и с тоскою в голосе спросила:

– Ну вот и зачем эти коты?

– Эти коты зачем и мы, – ответил Леонов.

 – Чтоб мыслить и страдать. И вообще вы это зря. Между прочим, в Румынии котов едят, и у них там от этого никогда не бывает камней в почках.

Соседка испуганно перевела взгляд с Леонова на кота и обратно.

– В котах есть витамины. Просто рецепт нужно знать, – со значением добавил Леонов и пошёл.

Мир мягко завращался ему навстречу, Леонов двинулся быстрее, мир послушно, по-женски откликнулся, Леонов замер, и всё вокруг склонило голову, поджидая. Откуда-то налетел порыв тёплого ветра и дыхнул на Леонова, как погладил.

– Да, – вслух сказал Леонов. – Да. Я собака.

Посреди детской площадки Гена Из Четвертого Подъезда тихонько сидел на качелях, повесив безумную голову в своей всесезонной завязанной под подбородком цигейковой шапке. Носком ботинка он чертил в песке замысловатую фигуру, а сквозь распоротую пятку виднелась голая нога, похожая на второй каблук.

Леонов остановился, задумался, потом подошёл, но Гена не поднял головы.

– Гена, ты не грусти, – сказал, наконец, Леонов. – Я иду в магазин. А завтра к зубному, рвать. Я раньше не ценил, а сегодня вдруг да. И у тебя тоже всё будет хорошо, может, даже ещё лучше. Будет и на нашей улице праздник. Он, Гена, уже идёт. Ты, может, и не слышишь его через свою шапку, а он уже практически здесь.

Гена тщательно обдумал услышанное.

– Ты купи мне там сырок, – наконец отозвался он. – В шоколадной глазури. Двадцатого июля приходи в парк, под колокол, я тебе отдам. С бонусом отдам. С бонусом! – Гена внушительно поднял грязный указательный палец.

– Хорошо, куплю. И себе куплю. Спасибо, что подсказал. Ты знаешь, я жил как дурак, не знал самого вкусного.

– Или лучше третьего сентября за Домом офицеров! – внезапно взволновавшись, поправился Гена.