Бесконечно сильна

– Как ты? Выспалась? – подперев голову, Егор любопытно наблюдал за мной, пока я заваривала нам чай.

– Не совсем, – честно призналась я, не поднимая глаз. – Всю ночь снился кошмар.

Я слегка поёжилась под мощным натиском зудящих мурашек.

– Да, мне тоже.

Я взглянула на Егора. Он непрерывно смотрел куда-то в пустоту, почёсывая щетинистый подбородок.

– Наверное, это нормально, учитывая вчерашние события, – я решила успокоить то ли его, то ли себя. Блондин снова сосредоточился на мне, когда я поднесла чашку с горячим чаем.

– Спасибо, – уголки его губ дрогнули в благодарной улыбке. Егор принял кружку, и наши пальцы снова едва коснулись, вызвав внутри меня водоворот безумных чувств. Самым ярким было желание. Мне хотелось, чтобы эти пальцы коснулись моего тела. Боже, о чём я вообще думаю?!

– Чувствуешь себя как? Шея не болит?

– К счастью, нет. Только жутко чешется из-за пластыря. Но доктор сказал, что пока снимать нельзя. Нужно, кстати, обработать рану мазью, которую он мне дал.

Вспомнив об этой обязательной процедуре, я полезла в сумку.

– Давай я помогу, – вдруг заявил Егор, отставляя чашку с чаем и поднимаясь с места.

– Не обязательно, я справлюсь, – я подошла к зеркалу, но уже через мгновение Егор настойчиво развернул меня к себе. Его ладони снова оказались на моей талии, а наши лица – на расстоянии полувытянутой руки. Запах его парфюма опьянил меня ещё в тот момент, когда я открыла ему дверь, поэтому сейчас я была полностью очарована. Не отрывая от моего лица своих голубых глаз, Егор забрал мазь из моих рук.

– Обязательно, учитывая, что рана получена из-за меня, – тише обычного ответил он, отчего в волшебном голосе проскальзывала лёгкая хрипотца. Чёрт, как это сексуально! Низ моего живота словно жгло изнутри, а сердце колотилось быстрее обычного.

– Тогда будь аккуратнее, – так же тихо ответила я, бегая глазами в голубых океанах блондина. Уголки его губ дрогнули в кривоватой улыбке, после чего он немного наклонил голову, так как я была ниже парня, и коснулся пальцами пластыря на моей шее.

– Скажешь, если будет больно, – он посмотрел на меня немного исподлобья, а я еле заметно кивнула, почти не дыша. Кажется, даже если меня уколоть иглой, я не почувствую боли, так как сильнейшее возбуждение и безумное волнение сейчас служили неким обезболивающим. Егор принялся отклеивать пластырь, а я рассматривала лицо блондина. Над переносицей между бровями был небольшой шрамик, как и рядом с правым глазом, почти на веке.