Качели судьбы

– Не хочу вино, что-то мне нехорошо, Руслан. Давай выйдем на воздух, – настаивала Оля, хотя и понимала, что уже поздно, боковым зрением видя, как мужчина поднялся со своего места и движется в их сторону.

С видом хозяина жизни он взял стул у соседнего столика и, поставив его рядом с Олей, присел.

– Ну здравствуйте, – неторопливо произнес он. – Представишь нас, – обратился мужчина к Ольге, хотя на нее он уже не смотрел, не сводя глаз с Руслана, разглядывая парня оценивающим взглядом.

Ольга потеряла голос и не смогла выдавить из себя ни слова.

Тогда мужчина продолжил:

– Ну что же, Оля, раз не желаешь, я представлюсь сам. Меня зовут Альберт, а тебя как, молодой человек?

– Руслан, – ответил парень, ничего не понимая, и все время переводя взгляд с матери на этого одетого в дорогой костюм мужчину.

Мужчина ухмыльнулся.

– Руслан, значит. Руслан Альбертович, я полагаю?

* * *

У Ольги перехватило дыхание. В своих мыслях она вернулась в события двадцатидвухлетней давности. Когда она, молоденькая девчонка в тоненьком ситцевом платье, стояла, вся насквозь вымокшая под холодным дождем, перед калиткой маленького домишки Альберта.

И как он, тогда еще бедно одетый, но красивый парень орал ей в лицо, брызгая слюной:

– Я тебе все уже сказал, Оля! Что ты приперлась? Я никогда не соглашусь на этого ребенка! Аборт, и только аборт! Посмотри на меня, посмотри на мой дом, на отца-алкаша, который своими пьянками свел в могилу мать! Что ты хочешь – чтобы мы с тобой так жили? Чтобы я тоже запил, от постоянного безденежья? Я не буду, понимаешь, не буду в таком возрасте взваливать на себя обузу в виде ребенка.

Я хочу добиться большего, выбиться в люди, заработать денег. Никогда не собирался бросать тебя, Оля, я люблю тебя. Но мы останемся вместе только при одном условии, если ты сделаешь аборт. Если же нет, я не хочу тебя больше видеть и ничего знать о тебе! Карабкайся сама, как хочешь!

Парень развернулся и убежал в свой дом, хлопнув перед Олиным лицом хлипкой калиткой, державшейся на честном слове.

А девушка долго еще стояла под холодным дождем, не понимая, что течет у нее по щекам – капли дождя или же слезы, которые от обиды лились без остановки.

И вот сейчас, сидя за столиком в ресторане, в красивом платье, когда сын не понимающе переводил взгляд с нее на незнакомого мужчину, Ольга вдруг громко и отчетливо произнесла:

– Карабкалась сама!!! Помнишь, Альберт, что ты мне сказал? «Карабкайся сама!» Вот я и карабкалась.