Проклятие каменного острова. Книга 4

Филипп ожидал, что не будет видеть никого, кроме Анны, но женщина, стоявшая впереди об руку с зеленоглазым красавцем в незнакомой военной форме, приковывала к себе все внимание без остатка. Великая волшебница оказалась золотистой блондинкой, стройной и изящной, как фарфоровая статуэтка, но за этой внешней хрупкостью скрывалась такая ментальная мощь, что у Брана невольно перехватило дыхание.

Он наблюдал, как Юджин, согласно местному обычаю, преклонил колено и поднес к губам край роскошного платья, а могущественная волшебница в ответ запросто опустилась рядом прямо на пол и горячо его обняла.

Поскольку адмирал и полковник Гатлин не подчинялись здешнему протоколу, они отдали честь, как перед Императором, а им отсалютовали двенадцать воинов в коротких синих плащах – почетный караул Великой волшебницы. Они все были одного роста, похожего телосложения и чем-то неуловимо напоминали Кэйда, оставшегося с семьей на Абсалоне.

Только когда с официальными представлениями было покончено, и гостей пригласили пройти дальше, Филипп, наконец, увидел Анну. Она стояла рядом с Николасом, который держал на руках очаровательного светловолосого малыша.

– Здравствуйте, Филипп, вы замечательно выглядите!

– Признаться, я не думал, что мы еще когда-нибудь встретимся, – Бран был в военной форме, поэтому не стал целовать Анне руку, лишь почтительно склонился над ней. – Неужели это ваш…

– Это мой младший братик, – поспешила объяснить Анна.

– Адмирал.

– Адвокат Холдер.

Мужчины крепко пожали друг другу руки, и Бран с удивлением понял, что рад снова видеть невозмутимое лицо молодого адвоката, на котором, как всегда, ничего нельзя было прочитать. Но его любовь к жене скрыть было невозможно. Она проявлялась в каждом взгляде, в каждом повороте головы, даже в ритме его дыхания. Холдер прекрасно знал о чувствах адмирала к своей жене и все же встретил его с искренней теплотой.

Малыш Тайлер, обнимавший Ника за шею, внезапно выпрямился у него на руках и совершенно осознанно посмотрел на адмирала зелеными отцовскими глазами. Взгляд трехлетнего ребенка был не просто глубоким, а каким-то бездонным, и Филипп невольно испытал ощущение свободного падения.