Приключения Снежного короля. Книга 2

Винсент поудобнее устроил ее в своей постели и отправился обратно в часовню, чтобы запереть подземные ворота. Всего сутки назад он спокойно седлал Драма, даже не подозревая, что наступивший день резко изменит всю его жизнь.

Она была прекрасна. Нет, в ее случае подошло бы слово «совершенная», хотя Винсенту всегда казалось, что истинному совершенству недостает души. Но как еще назвать эту чарующую гармонию изящных плавных линий? Гостья соорудила из банного полотенца нечто вроде древнегреческой тоги и ходила по гостиной, разглядывая картины из коллекции его матери с таким изумленным благоговением, словно видела живописные полотна впервые в жизни.

С прелестного бледного лица на него смотрели глаза цвета огненного опала. Контраст между безмятежностью тонких черт и живым пламенем, бушевавшим в глубине ее взгляда, просто повергал в оцепенение. Подобный облик обычно придают сказочным ведьмам.

– Доброе утро, или лучше сказать, добрый день. Как вы себя чувствуете? – незнакомка молчала, не сводя с него колдовского взгляда. Она не выглядела испуганной или встревоженной, скорее сосредоточенной, и Винс продолжил, старательно выговаривая слова чужого языка. – Меня зовут Винсент Грэм. Не хотите в ответ назвать свое имя? Вы понимаете меня?

После бесконечно долгой паузы взгляд девушки смягчился, пламень в нем немного поугас.

– Я Айлин Лоэ.

У Винсента словно гора с плеч свалилась. Он до последнего сомневался, что они с гостьей сумеют понять друг друга, но рукописный самоучитель не просто так оказался в секретном сейфе вместе с чертежами. Странные ворота, чужой язык, трупы в подземелье и эта очаровательная колдунья были явно связаны между собой.

– Рад знакомству, – Винсент хотел было по привычке протянуть руку, но вовремя передумал и только учтиво кивнул.

Девушка явно не поняла вопроса, поэтому оставила его без ответа. На несколько мгновений ее взгляд стал рассеянным, словно она к чему-то прислушивалась, потом снова сосредоточился на Винсенте, и от неожиданного открытия у него непроизвольно сжалось сердце. Впервые в жизни он не «читал» своего собеседника, перед ним была глухая, неприступная стена.