Обернись!.. Часть третья

Дядя Дима еще раз заверил, что будет ждать, сколько понадобится, Зинка пообещала ему приложить все усилия и сделать ожидание максимально неприятным, я немного развеселилась от их привычных подначек друг друга и вышла из машины.

Калитка была не заперта, свет в окнах подтвердил, что хозяйка дома. На минутку задержалась у входной двери, задумавшись, что будет, если я ошиблась в своих предположениях. Решила, что ничего особенно плохого, и вошла.

Ребекка Ивановна была в той же комнате, где когда-то учила Зинку, где я первый раз примерила свое платье, стояла у раскройного стола, спиной к двери.

Не повернулась, но мое появление заметила сразу, едва я переступила порог.

– Здравствуй, Маша.

– Светлых дней, Орбикаэлли-а-ша. Я могу Вас так называть?

***

– Как догадалась?

– Великие, Старший, Флэарри. Они помогли. А! Еще русалки. У одной она была в видении. Хотя нет, там она смотрела по-другому. А в том, что показали Великие, где Алдар привел Амари… меня к родителям, там у королевы был такой же взгляд, как у Ребекки Ивановны.

– Ты так хорошо его запомнила?

– Попробуй не запомни! Она смотрит, как будто насквозь видит, ничего от нее не скроешь.

– А Старший?

– Когда память смотрел. И про потеряшек сказал. Что, возможно, не один. Младшие тогда сразу на братьев подумали, потом поняли, что я только Шаани точно видела, раз могу его назвать. А Ребекку Ивановну я показывала. Он-то ее точно узнал, ему-то иллюзии не помеха.

– Молодец, логично. Дальше.

– Флэр.

Когда про имена сказала. Что мне имя сохранили близкое к моему. Ну, Амарриэлли – Мария, Орбикаэлли – Ребекка, понимаешь?

– Моринда – Марина…

– Да. И Моринда – Мария.

– Перестань. Вообще, забудь об этом, знаешь же…

– Знаю. Все равно, не забывается. Ты сам веришь, что про такое можно забыть?

Глава 2 – Про старый дом, озеро и квартиру

Она повернулась. Ничего общего со Старой Беккой. Высокая статная красавица. Королева эльфов. Мама Алдариэля. До невозможности, до болезненно сжавшегося сердца, до мгновенно сбившегося дыхания похожая на него.

То есть, конечно, наоборот. Только выражение глаз осталось тем же, что было у Ребекки Ивановны. С минуту она пристально всматривалась в меня.

– Светлых дней, Амари, – а голос не изменился, молодой, красивый, глубокий, всегда поражавший меня раньше несоответствием ее внешности, теперь все соответствовало. – Я рада, что ты успела вспомнить. С возвращением, девочка.

– Спасибо.