Сабинянские воины

Тошука никак нельзя было назвать фанатиком, но, тем не менее, такого праздника объективности я не ожидал.

– Вранье про интернет возможно и при втором варианте, – подхватил Ержи. – Их заставляют рассказывать, что супердемократичные жрецы позволяют им связываться со всем миром и знать, как мы хорошо живем. На самом деле они ничего о мире не знают. Возможно, они даже уверены, что никакого внешнего мира нет, или там такая же тюрьма, как и у них.

– Но как тогда они объясняют себе появление экскурсантов? – удивился Тим.

 – Мы что, с их точки зрения, иллюзия?

– Могу предположить, что они считают нас чем-то вроде провокации своих жрецов. Проверкой на политкорректность, так сказать. Поддались, сказали что-то не так, пожаловались на жизнь – и все, к стенке.

– Вы начитались антиутопий, – усмехнулся Ченг. – Это откуда, из «1984» Оруэлла?

– Это возможное продолжение «1984», – ответил я за Ержи. – Там как раз герой принял провокацию за чистую монету и за это поплатился. Версия Ержи предполагает того же героя, только наученного горьким опытом.

Ержи согласно кивнул.

– Мне странно это слушать, – недовольно сказала Мария. – Большинство из вас еще неделю назад признавались в любви к Сабинянии. Да-да, и вы тоже! – она строго посмотрела на Ержи. – Это ведь у вас на аватарке изображение русалки, верно? – И убедившись в своей правоте, торжествующе продолжила: – По-моему, в вас говорит обычный зуд противоречия. Когда вы писали свои восхищенные посты, вы не верили, что все это может быть правдой.

А оказалось, что это так. И вам обязательно нужно найти в совершенстве изъян. А если его нет, то вы его придумываете.

– Я бы сказал, это зуд поиска сложных решений там, где все до обидного просто, – миролюбиво заметил Ченг. Довольная улыбка свидетельствовала о том, что он уверен в своей правоте и в том, что сейчас убедит в ней всех нас. – У вас, дорогие мои, не было ни малейшего основания считать, что Теше и те двое воинов врут нам, либо нас подозревают во лжи. Извините, но все это высосано из пальца.

И напрасно вы провоцируете молодежь на конспирологические версии, – вежливо обернулся он к Тошуку. – Я понимаю, что в вашем случае это был просто полемический оборот, но, как видите, его приняли слишком близко к сердцу.

– Ни в коем случае этого не хотел, – вежливо поклонился, в свою очередь, Тошук. – Но мы договорились искать истину. Я попытался сформулировать две основные скептические гипотезы. Не думаю, что они могут нанести истине вред.