Блудный брат

Мы просто заберем груз и улетим, и все. – Он умолк, не сразу решившись спросить то, что давно хотел. – Слушай… Ты, наверное, был очень близок семье Миа, раз так заботишься о ней?

Никто внимательно посмотрел на него, и вдруг громко расхохотался. Это было так ново, что Мидо вздрогнул.

– Ты хочешь спросить, не является ли Миа моей… э-э… родственницей?

– Ну…

– О нет. Боги позаботились о том, чтобы моя оскверненная кровь никому не передалась, – сказал Никто, перестав смеяться. – У меня нет потомства. Я сказал тебе чистую правду: Миа – дочь людей, с которыми меня ничего не связывало, кроме моей им благодарности… А впрочем, ты прав.

Мидо улыбнулся.

– Ты был в нее влюблен?

– Хорошо, если бы это было так. Но я видел ее всего несколько минут. Перед тем, как убить ее.

– ?!

– Да, это странно, что я ее запомнил. Ведь я убил очень много людей.

– Почему? – побледнев, спросил Мидо.

– Она мне доверяла. Думала, что я собираюсь ее спасти. Но дело даже не в этом. Мне и до нее случалось убивать вероломно. И даже тех, кто любил меня. – Он говорил поспешно, словно опасаясь, что если остановится, то не посмеет продолжать. – Но прежде… понимаешь, прежде я не был собой. Я был во власти тьмы. А вот ту девушку… ту Миа… я убил ее, когда – как казалось мне – я уже освободился. Точнее, когда меня вырвали оттуда.

– Выходит, ты убил их ради благой цели?

– Никакая цель не стоит такой жертвы. Власть зла – это власть над разумом. Я был одержим – сначала темной идеей, а потом, как мне думалось, светлой. Но, видимо, я заблуждался, и зло не отпустило меня, а лишь стало более изощренным. Даже встав на правильный путь, я был готов отдать все и вся ради исполнения своего желания.

Мидо молчал, не зная, что сказать.

– Та Миа была похожа на нашу?

– Совсем нет. Она была глупой и наивной. Наша гораздо умней, хотя и намного младше, – Никто усмехнулся сквозь обмотки. – Мне жаль ту Миа потому, что ее смерть была слишком несправедлива. Когда ты встречаешь злодея, ты, по крайней мере, знаешь, что тебя ждет. Но боги поставили ее на пути глупца, желавшего спасти свою душу любой ценой.

Как всегда, Никто говорил загадками.