Блудный брат

Ники оторопело молчала, слушая запись. Но как только голос затих, она пришла в себя, протянула руку и поспешно нажала несколько кнопок на пульте.

– Прости, но записи нельзя сохранять, – сказала она нерешительно. – Приказ командования.

Мас внимательно следил за ее движениями.

– Скажи, это правда? – тихо спросил он. – Про то, что скоро начнут забирать в переработку старых пленниц?

Ники стучала по клавишам, стараясь не смотреть на Маса.

–Ты же работаешь в госпитале, ты должна все знать!

– Да, – наконец выдохнула Ники.

 – Разговоры такие ведутся. Но… это все еще очень неопределенно. К тому же, тем, чьи сыновья служат в армии, непременно сохранят жизнь! – заспешила она, поняв, что сказала лишнего.

«Ты еще надеешься, что тебе тоже что-то перепадет от тела моей матери», – подумал Мас, глядя на ее маску.

Они дружили с детства; наверное, они дружили бы и сейчас. А может быть, и не только дружили. Но с тех пор, как мутации начали разъедать их тела, всякое «может быть» потеряло смысл.

«Еще немного, и мужчин и женщин у нас не останется, – думал Морит. – Будет только биомасса и ее пожиратели».

Вдруг на запястье Маса замигал зеленый маячок. Он нажал кнопку.

– Эй, Морит, где тебя носит? – послышался сиплый голос лейтенанта Клини, напарника по смене. – Отпросился на полчаса, а исчез с концами. Нам нужна группа, чтобы доставить пленных в лабораторный блок. А все, кто мог, отправились со Снором на захваченный звездолет. Так что давай живо сюда!

– Понял, виноват.

Сейчас буду.

Мас одел шлем.

– Спасибо, Ники. Удачи твоему отцу. – Он поднял ладонь в знак прощания, повернулся и зашагал к выходу.

…

– Ты, ты и ты – руки за спину и на выход! – скомандовал офицер, указав поочередно на Мидо. Никто и Талу.

Его голос из-под шлема показался Мидо знакомым; кажется, он принадлежал одному из солдат, которые брали их в плен. Значит, то был офицер. Мидо плохо разбирался в знаках различия.

– Я ж говорил – тут долго не задерживаются, – сочувственно сказал старик-твилек.

 – Да хранят вас боги, мы будет молиться за вас!

В его голосе чувствовалось еле уловимое облегчение: все-таки сегодня уводили не его, у него был еще один лишний день!

– Ну, вот и все, – упавшим голосом сказал Талу, спрыгнув с верхней койки и подставив огромные лапищи для наручников. – Пошли на разделку!

Их повели по коридору к лифту. Экскорт состоял из восьми человек.