Блудный брат

– Слава богам, больше никого… – выдохнул Мидо. – Но как тебе… как вам это удалось, со стрелами?

– Если бы ты попробовал управляться с конургами, ты бы тоже многому научился… – пробормотал нищий, не оглядываясь. – Постой-ка, я сам.

Сделав Мидо знак остановиться, он подошел к переборке и заглянул за нее. Следом подбежал и Мидо. Там лежали трое убитых дикарей. У одного из них посередине туловища расползался кратер, наполненный зеленой жижей: оттуда торчала метко брошенная стрела.

– Готовы! – радостно воскликнул Мидо.

Но нищий не спешил радоваться.

– Сколько их было? – спросил он, озабоченно глядя по сторонам.

– Э-э, сколько же их было… Так – один, два, потом этих трое…

И тут из закутка послышалось низкое жужжание стрелы. В тот же миг сзади раздался сдавленный детский крик. Нищий кинулся назад, на крик, а Мидо помчался в сторону источника выстрела, не переставая жать на спуск. Он нагнал уже раненого дикаря, который пытался уползти через их люк; добив его выстрелом в голову, он побежал назад.

– Нож! У тебя есть нож?! – издали закричал нищий.

Мидо судорожно порылся в котомке и вытащил кинжал, который хранил с детства – до покупки бластера он считал его самым страшным своим оружием. Дрожа, он протянул кинжал нищему. Тот стоял на коленях перед лежащей девочкой. А она, замерев от боли и ужаса, не сводила глаз со своей ручонки. Ладошки уже не было; ее размозжила стрела. Но и то, что было выше, на глазах исчезало; зеленая жижа ползла в сторону плеча, быстро расплавляя кожу и ткани.

Не глядя на Мидо, нищий принял из его руки кинжал, размахнулся и ударил по руке девочки чуть ниже плечевого сгиба. Малышка тоненько застонала, дернулась и тут же обмякла: видно, потеряла сознание от боли. Схватив отрезанную руку – точнее, то, что от нее осталось – нищий зашвырнул ее подальше, и тут же зажал перчаткой обрубок, из которого фонтаном хлынула кровь.

– Помоги, скорее, – хрипло выговорил он. – Дай каких-нибудь тряпок.

Мидо вытряс всю свою сумку, заматывая маленькое плечико.

– Как теперь везти ее… – растерянно бормотал Мидо. – Она же умрет в дороге!

И тут он вспомнил о катере. Повернувшись, он разыскал его глазами и… не смог сдержать стона. Катера не было! Точнее, от него осталась только кабина, да и она медленно тонула в густеющей зеленоватой массе. Вокруг угадывались черенки нескольких стрел.