Муж-озеро

– А-а…

Бизнес-план стал банален и понятен. Разве что требовалось уточнить детали.

– Так вы это… Только на лето, что ли, сдаете? Чтоб зимой в квартире жить?

– Нет, там жильцы круглый год. Зимой я у мамы живу.

Тема была исчерпана, и некоторое время они шуршали мусором в тишине. Уровень кучи тем временем заметно снизился. Правда, и качество мусора – тоже. Чем глубже был слой, тем более омерзительно-гомогенным он становился. Но тут уже включился третий этап постижения кучи – азарт. Шеренга черных мешков у края ямы взывала к тому, чтобы сделаться еще шире, а скорость, с которой она вычерпывалась, обещала исполнить это совсем скоро: вот-вот, осталось всего чуть-чуть! Если раньше подростки преувеличивали свою усталость, то теперь, наоборот, они ее не замечали.

Руки, ноги и спины тружеников, стараясь экономить усилия, делали лишь скупые лаконичные движения. Нагнуться – загрести в жерло мешка как можно больше – сделать шаг в сторону – снова нагнуться – снова загрести. И так далее.

В самый разгар работы на тропинке появились две новые фигуры.

К куче приближались любитель гаджетов Василий и полная рыжая девочка – ее Танюша успела отметить краем зрения в лагере, но имени не знала.

– Вот они! – крикнула толстушка издалека. – Вы чего, глухие? Мы вас кричали-кричали. Не слышите, что ли?

Вера нарочито медленно разогнула спину и молча взглянула на гостей с высоты своего просветления. У человека, полчаса перед тем спасавшего мир, стоя по уши в дерьме, было святое право не реагировать на мелочи.

Гости, вероятно, тоже заметили неуловимую перемену в выражениях лиц товарищей, и умолкли, с любопытством оглядывая мусорный фронт.

– Бе-е-е… – Толстушка изобразила звук рвоты. – Ну и гадость тут у вас.

– Гадость – это те, кто все это накидал! – строго отрезала Вера.

– Убираем вот тут за ними! – поддакнул Воронков, сделав измученное лицо.

Он завязал заполненный мешок, приподнял и, живописно заведя плечо, метнул его в сторону ожидавшей черной шеренги. Мешок тяжело плюхнулся в объятия своих коллег.

Толстушка с интересом посмотрела на Воронкова.

– Вас есть зовут, – как бы оправдываясь, пояснил Василий. – Эмма сказала, э-э… «миски на базу». И сказала вас найти.

– Видишь – у нас не закончено еще, – голосом хлебопашца, влюбленного в свое поле, ответствовал Миша.

– Остынет же, – понурилась толстушка.

Она почувствовала, в каких горних эмпиреях витает сейчас дух ее друзей, и как далеко до них ей с ее бренным обедом.