Муж-озеро

Ион по случайности порвал и эту традицию: когда в концерте Сереги и Игорька возник перерыв, и слушатели, узнав, что он тоже «немножко бренчит», сунули ему гитару, он, не задумываясь, спел упоительно-хипповскую «Хи кам зе сан» Харрисона. Девушки радостно завопили, Петя одобрительно захлопал, прося «еще чего-нибудь битловского», Мишаня уважительно сказал «ничё так». Но Серега, которому английские слова в русском походе показались стилевым диссонансом, спросил, а не знает ли Ион чего-нибудь русского.

Ион вздохнул и сказал, что не знает. Да и вообще, «Хи кам зе сан» – это единственное, что он за свою жизнь сумел выучить, хе-хе. Раздались смешки, и с восходящей звездой походной песни на этом было покончено. Он не хотел быть звездой; он хотел быть добрым ласковым другом для всех и каждого. Впрочем, вряд ли он вообще чего-то хотел специально, думала Танюша. Все получалось у него само собой. Олю и Ксеню он уже в конце ужина по-братски обнимал за плечи, непрерывно осыпая потоками галантных шуток. При этом с виноватой улыбкой поглядывал через костер на Танюшу, словно говоря: «извини, матушка, третьей руки нет – а то бы и тебя обнял». Но Танюша почти (разве что на самую малую толику) не чувствовала ревности: объятия Иона были бесполыми, будто игрушечный мишка (правда, какой-то слишком худосочный) обнимает кукол-подружек. Так же быстро он нашел дорожку и к мужским сердцам: оказался отличным ремонтником (при этом готовым всю славу отдать другим), в политических спорах ухитрился угодить всем, обнаружив глубокую осведомленность по каждой из высказанных позиций, но в итоге сохранив нейтралитет; наконец, он выказал себя и достойным собутыльником! Когда дошла очередь до ежевечерних двадцати грамм (это количество чистого медицинского спирта следовало превратить в пятьдесят грамм какой-то псевдоликерной смеси), он тут же извлек откуда-то мерный стаканчик («Ого, ну ты хорошо подготовился!», сказал Мишаня, который всегда разливал на глазок) и быстро-быстро распределил ценную влагу по разнокалиберным жестяным и пластиковым кружкам, выжидательно построившимся вокруг него. Затем в кружки были добавлены столь же тщательно отмеренные порции воды и концентрированного лимонного сока. Танюшиной кружки в строю не было. Она негативно относилась к алкоголю, особенно крепкому, и в компании имела репутацию еще и непримиримого борца за трезвость.