Вернуться!

Только бы заметили, не ушли, – твердил он себе вслух слабым охрипшим голосом, и, словно, в ответ на его просьбу с неба уплыли последние тучи, а предзакатное солнце ярко осветило затихающую поверхность воды. Неожиданно его ослепил огонь фонаря, заскользивший по водной поверхности, и он на какое-то время то ли потерял сознание, то ли просто впал в забытьё.

Очнулся он от звука чужих голосов и прикосновений чьих-то рук, вытаскивающих его из воды на борт. Над ним кто-то склонился и осветил фонариком его лицо.

В следующий раз он пришёл в себя на жёсткой койке в полутёмной каюте. Тело болело, но он чувствовал приятное тепло, наполняющее и согревающее его. Кто-то сидел рядом. Иван пошевелился и произнёс:

– Где я? Вы кто?

Молодой парень в робе обрадовался, услышав его голос, и ответил на незнакомом языке. Иван смотрел на него, не понимая, а тот объяснял что-то, отчаянно жестикулируя. Из всей его эмоциональной речи старпом понял только, что судно, кажется, рыбацкое, из Норвегии, и, что парень рад видеть его в сознании.

Затем матрос подскочил и куда-то вышел. Вернулся он довольно скоро с небольшим подносом в руках, от которого доносился запах еды. Парень помог Ивану чуть приподняться, и сунул ему в руки железную миску с горячим варевом. Старпом ел, не очень понимая, что именно ему принесли, но было вкусно, горячо и попадались большие куски мяса. Затем парень протянул ему кружку чая с толстым куском булки, намазанным брусничным вареньем.

– Крепкая, зараза, но наше «шило» лучше.

Матрос ушёл, а через некоторое время в каюту зашёл мужчина постарше. Он тоже что-то говорил, пытался задавать вопросы, объяснять. Русского здесь, похоже, не знал никто, и договориться было сложно. И всё же, Иван понял, что корабль возвращается в Норвегию, а его передадут властям, которые и будут решать его дальнейшую судьбу.

Мужчина ушёл, а Иван действительно уснул, успев лишь подумать:

– Ну вот, теперь отосплюсь.

Спал он крепко и долго, проснулся неожиданно от начавшейся качки. В каюту опять забежал давешний матрос, оставил ему очередную порцию еды, и, проговорив что-то, взволнованно размахивая руками, убежал.