Силки на лунных кроликов

– Как же? Разве на доме, где ты жила, не было цифры? Названия улицы?

Она дернула плечами и снова отхлебнула чая.

– Я не видела.

– Не видела цифры?

– Не видела дома.

Женщина почти бесшумно опустилась на стул, где сидела и прежде. Она старалась не шевелиться, будто мышь, застигнутая врасплох голодной кошкой.

Майор сделал движение рукой в воздухе, имитируя процесс письма. Женщина тут же схватила толстый блокнот со стола и начала нервно непрерывно писать.

– Ты не выходила из дома?

– Очень редко.

Ночью. И только в хорошую погоду, чтобы не простудиться. Папа говорил: я особенная девочка. Мне нельзя быть на солнце.

Павел почувствовал, как мурашки побежали у него по коже. И это у него! Человека, который служил уже тридцать лет. Мышцы, еще довольно упругие и сильные, напряглись под кожей. Рубашка стала слегка влажной. Нужно взять себя в руки, ведь на пенсию выходить еще слишком рано.

Девочка по сравнению с ним казалась непробиваемой скалой. Алиса… Алиса… Любую скалу можно разрушить временем.

Нужно только подождать.

– Ну, что ж. Такое бывает. И в школу, значит, ты тоже не ходила?

Тут движения девочки замедлились, словно она услышала что-то грустное. Она медленно опустила кружку и прикрыла глаза большими ресницами.

– Нет. Но мне хотелось бы. Но я не могу.

– Потому что ты особенная.

Она утвердительно кивнула.

В голове Павла, как в компьютере, складывались схемы и уравнения. Но всякий раз не хватало переменных. Или неизвестных было слишком много. Нужно было дать себе передышку, позволить немного свежего воздуха.

– Ты голодная? Есть хочешь?

Алиса дернулась, как будто вспомнила что-то очень важное.

– Наверное, мне нужно поесть дома. Мне готовит папа.

Мужчине снова показалось, что все его попытки раскопать истину похожи на то, как если бы он двигал Боинг силой мысли. И только удавалось продвинуться на миллиметр, как тот снова упирался в стену.

Павел вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь рукой. Двенадцатилетняя девочка никогда не ходила в школу, а из дому выходила только ночью.

На ней нет следов насилия, кроме потертостей на запястьях. У нее есть любимый папа, но тот почему-то раздел ее, завязал руки и выбросил на обочину со словами: «Ты больше не можешь жить со мной».

Павел подошел к одному из патрульных и попросил того купить упаковку картошки фри.

– Ехать в Макдональдс?

– Да хоть на Мадагаскар, – рявкнул майор, о чем тут же пожалел.

Глава 3.

Рождение

1.