Силки на лунных кроликов

И снова лицо прояснилось, гроза отступила.

– Он здесь? – спросила Алиса.

– Нет. Но мы ему позвоним. Ты знаешь номер его телефона?

Девочка сдвинула брови, что-то усердно обдумывая.

– Я не могу сказать вам. Я вас не знаю.

Мужчина в форме, обрадовавшись, что дело сдвинулось с мертвой точки, улыбнулся и провел ладонью по лбу, будто вытирал невидимую испарину.

– Меня зовут Па…

– Павел Спартакович. Я слышала.

Павел Спартакович открыл рот. Теперь он почувствовал, что его одолевает жажда. Ему казалось, что кто-то играет с ним.

Лампа на потолке предательски подмигнула, как будто насмехалась.

– Как же тогда твой папа узнает, где ты?

Лицо Алисы исказила гримаса ужаса. Она уставилась перед собой в одну точку, где могла бы увидеть бугимена, если бы они существовали в реальности, а не только в кино. Медленно она начала отодвигать свой стул, и Павел, распознав ее намерения, стал непреодолимой стеной между девочкой и выходом.

– Я должна вернуться на дорогу! Где меня оставили! Иначе он не найдет меня.

Речь ее была связной и чистой, как у актрисы на кинопробах. Зубы во рту мелкие, но белые, ухоженные. Не было похоже, чтобы ее истязали.

Павел легонько прикоснулся к плечу девочки, и от этого она будто успокоилась. Это было похоже на то, как если бы собаке дали команду: «Рядом!».

Ее большие темно-медовые глаза остановились на его губах. Она покорно ждала следующей команды.

– Папа высадил тебя? Он привез тебя на дорогу?

Глаза подростка забегали.

Тело замерло в нерешительности. Каждый новый вопрос заставлял ее просчитывать последствия ответа.

– В этом нет ничего страшного. Просто скажи.

Павел перестал смотреть на нее. Он положил руки на стол и стал разглядывать их, как будто видел впервые.

– Да, – прозвучал тонкий голос. – Он сказал, что нам нужно прогуляться. Он сказал, чтобы я собиралась. Он сказал, что мы останемся вместе навсегда. А я… Я же больна.

Воздух в комнате стал тяжелым и плотным, как вода. Всё происходящее замедлилось, и каждый вдох, который делал Павел, давался с трудом.

Эту мимолетную тишину, которая оставалась между вопросами и ответами, можно было черпать ложками. Подбирать нужные слова было так же трудно, как найти оригинал Черного Квадрата среди сотни других.

– Почему ты больше не можешь жить с ним? У тебя был День Рождения? Тебе уже восемнадцать?

И снова на мгновение в кабинете повисла тишина. Дверь со стоном отворилась и грохнула в недовольстве.