День, когда цвел делоникс

– Какой смысл рисовать, если ты выбрасываешь всё? – резко начала она. Я уж было хотел открыть рот, чтобы ответить ей. Не знаю, что именно. Какой-нибудь бред про сиюминутное удовольствие и что-нибудь в том же духе. Но она снова заговорила: – Неужели все это не сможет делать твой Лик?

Я словно обезумел от этих слов. Я мог снести это от кого угодно, но только не от Ло. Неужели она сказала это? Или мне послышалось? Я почувствовал, что внутри нарастает злость и досада.

Ло стукнула кулаком по постели и собралась уходить, последний вопрос, как водится, был риторическим.

– Ну уж нет! – вскрикнул я, чем здорово напугал свою сестру. – Ты задала мне вопрос, и я хочу на него ответить.

– Не надо отвечать! – прокричала она.

– Лик? Какой еще Лик? Я не хочу никакой Лик! Я хочу сам делать то, что могу!

– Зачем? – теперь она говорила спокойно и вкрадчиво и напоминала мне мать. Ей было всего двенадцать, но она уже походила на взрослую женщину, рассуждавшую так, как это принято.

– Но я этого не хочу, – я понизил голос вслед за ней. На какое-то время мы, кажется, совершенно забыли о том, что в любую минуту домой может вернуться мать. – То есть я бы хотел, конечно, зарабатывать, но… Мне не позволят. В конце концов, я могу быть врачом. И рисовать для себя.

– Над тобой будут смеяться!

– Мне плевать! – сказал я и поставил точку в нашем споре.

– И моя жизнь – не твое дело.

– Хорошо.

Она покивала головой, но не в согласии, а в каком-то ехидном довольстве собою. Меня внезапно пробрала мелкая дрожь. Я не должен был отпускать ее вот так, в обиде. Она же может все рассказать родителям. Наверное, это был первый раз, когда я поглядел на Ло не просто как на любимую сестру. Я впервые поглядел на нее как на человека, у которого были свои мысли, интересы и взгляды. Я не мог изменить ее взгляды. Никак. Но она оставалась моей сестрой.

– Ты ведь тоже изменилась, – я попытался отвлечь внимание от себя.

Она окинула меня оценивающим взглядом и хмыкнула:

– И как же?

– Стала такой, как они…

Для Ло эти слова были словно пощечина. Ее глаза округлились, губы снова приняли «вишневый» вид, лоб разгладился.

– Они говорят так же и ведут себя так же. Дубликат, Дубликат, Дубликат!

Ло молчала. Она думала над моими словами. Она никогда не хотела быть похожей на «них». Она всегда хотела быть, как я.