Будет что будет. Продолжение книги «Своя ноша не тянет»

– Вот уж никогда не думала, что так бывает… Да я вообще об этом, если честно, никогда не задумывалась. Как это можно: не пустить своего сына в школу, а отдать побираться в другую страну?

– Галь, ну это все-таки не дочку в проститутки, а ведь и такое бывает. Там вроде бы все нормально, вся деревня этим зарабатывает. Его родители хотели, чтобы он все-таки стал образованным, а тут этот пожар. Их семью родственники к себе жить забрали, но это же временно. Никто бы не понял родителей, если бы сын продолжал учиться.

– Слушай, а может, он уехал уже? Сбежать к тебе не удалось, вот и не сообщил… А, Дусь, может такое быть?

– Теоретически может быть все что угодно. А практически они до конца сентября должны были быть, он здесь и так на два срока задержался, дети у них в группе на два месяца ездят. Если он с октября вернется в школу, думаю, ничего. Лишь бы родителей Никиткиных эти рекрутеры опять не уговорили. Он в последнее время, знаешь, много зарабатывает. По их меркам.

– Господи, какой же кошмар! Это же… это же организованная преступная группа, или я что-то не понимаю? Интересно, куда вообще смотрит милиция, таможенники? Через границу-то как?

– Известно, Галь, куда смотрят.

Женщины подошли к метро и остановились.

– Ну так что, – спохватилась Галина, – завтра работать пойдешь или в «Икею» поедем? Поехали, Дусь, а? Посмотришь мебель, шторы… Просто посмотришь, и все.

– Поедем, я же не отказываюсь. Чтобы приглашать… ну… кого-либо в дом, конечно, нужно сделать ремонт и купить новую мебель.

– Ну и не выбрасывай пока. Давай постоим, я перекурю. – Галина достала сигарету. – А вообще, что он повадился к тебе бегать, Никитка-то? Ведь он не знает, что ты его собираешься, прости, Дусь, осчастливить, а кормят их, ты говоришь, нормально…

– Галь, ты только не смейся. Я его учу.

– Чему? Побираться? Или русской грамоте? – Галина все же рассмеялась.

– А побираться, думаешь, легко? Здесь те же самые законы, что и в любом бизнесе.

– То есть основам менеджмента учишь? – Галина, видя, что Дуся не обижается на иронию, позволила себе ее не скрывать.

– Ну да. И психологии. И методу Станиславского. Знаешь, как он пел, когда я в первый раз его видела? Злобно, с отчаянием… Ему никто не подал, потому что за это платить не хочется, даже я денег не дала.