Границы существующего-1

– В чём подвох? – спрашиваю я.

– Подвох заключается в том, – говорит Эраст Петрович. – что оборудование не испытано. Вероятен случай летального исхода, потери конечности или ампутация. Как, впрочем, – задумывается Эраст, – и в любых других операциях. – улыбается мне.

Весь медицинский юмор основывается на запугивании больных? Или мне кажется?

– Вы пойдёте на огромный риск, если согласитесь. Николай Андреевич очень рассчитывает на ваше согласие, – смотрит на моего врача. – Ему это выгодно. Если откажетесь, Вы останетесь при своём.

Эраст Петрович берёт договор и начинает его читать.

– Парень, я тут прочитал, – восклицает он. – Ты должен будешь отработать полгода на «Силикате» после удачного завершения сей операции. Подумай, прежде чем отвечать.

– Оперировать Вас будет Эраст Петрович, – замечает Пётр Геннадьевич.

Николай Андреевич беспокойно мнёт пальцы левой руки. Я получаю договор из рук Эраста Петровича и начинаю читать. Но вчитаться у меня не выходит. В моей голове проносятся мечты о том, как я снова смогу бегать.

Как я перестану испытывать боль, даже находясь в лежачем положении. Как женщины снова начнут смотреть на меня…

– Я согласен!

– Ты хорошо подумал, парень? – спрашивает Эраст Петрович.

– Да, – отвечаю я.

– Тогда поставьте свои подписи здесь…и здесь, – говорит Пётр Геннадьевич, помогая мне поставить закорючки ручкой.

– И закрепим! – радостно заявляет Эраст Петрович, ставя на стол бутылку коньяка.

***

Сказать, что я ждал этой операции – ничего не сказать.

Я возжелал её. Каждый прожитый день в ожидании становился каторгой. Мне было назначено на 21 января 2*** года. Наступил новый год, который я встретил, как обычно, с мамой и телевизором.

Я начал качать руки и пресс. Я был уверен, что Эраст Петрович сделает всё как надо. Уж больно пёкся обо мне этот лысеющий бородатый дядька. Я лёг в больницу 12 января 2*** года. На мне протестировали несколько препаратов, какие я и сам вспомнить не могу, они были хитро и очень длинно подписаны.

Я прошёл целую кучу тестов, такое ощущение, что меня готовили к войне.

Но я с нетерпением ждал, и каждый тест и обследование приближали меня к долгожданному.

И вот этот день настал. Миловидная медсестра разбудила меня, попросила снять всю одежду. Она сделала мне укол, измерила температуру и давление. Мои показатели были в норме, и она велела подождать. Через 10 минут я ощутил, как по моему телу разливается слабость, а также, почему-то, мне стало жарко.