Принц, ты попал! Твоя Золушка

Остальные слуги, едва поднялся шум, поспешно нашли себе занятие в других частях замка, и это не ускользнуло от внимания графини.

– Элис, – отбросив прочь маску терпеливой добродетели, повторила мачеха. – Ты будешь за это наказана.

По взгляду, брошенному куда-то поверх моего плеча, я поняла, что лучше не оборачиваться, а сразу убегать куда подальше. Но меня здесь слишком хорошо знают. Я не успела даже шевельнуться, как мне скрутили руки за спиной.

– Прости, – еле слышно извинился Эрик, мой крестный фей, успешно играющий при замке роль младшего конюха.

Я так же едва заметно кивнула. Графине хватит малейшего повода, чтобы попытаться спровадить парня на тот свет. Меня и раньше наказывали, переживу. А вот его инкогнито раскрывать раньше времени не хочется.

– Ох, и попортят же тебе сегодня шкуру, – мстительно усмехнулась одна из близняшек. Я даже огрызаться не стала. Перед глазами все плыло от ярости. Это моя земля, мой дом, мои слуги. А эти три пиявки чувствуют себя здесь хозяевами. Еще и на бал собрались, щедро потратив на свои тряпки деньги из моего трастового фонда.

Ничего, не видать вам принца, как своих ушей. С такими рожами вас и во дворец не пустят, разве только на конюшню.

– Ну и страшилища, – дыхание Эрика обожгло мне ухо, и я невольно вздрогнула. От конюха, что удивительно, пахло не навозом, а сеном и луговыми цветами. – Всегда поражался твоей фантазии.

Я едва заметно пожала плечами. Фантазия как фантазия, ничего из ряда вон. А вот графиня, соглашусь, весьма изобретательна.

– Маленькая дрянь, – обычно холодные серые глаза потемнели от ненависти. – Знаешь ли ты, что натворила? Не думай, что из-за этой маленькой шалости твои сестры пропустят завтрашний бал.

Лола лишь сдавленно пискнула. Да уж, не завидую я ей. Уж лучше остаться дома и никогда не увидеть принца, чем прослыть уродиной на все королевство.

– Даже не надейся, – продолжила мачеха, сильнее сдавив мой подбородок. – Что я не смогу все исправить. Времени достаточно. А вот тебе уже ни один лекарь не поможет.

Я ответила ей сильным пинком под коленку. Графиня Милтон скривилась, но хватку не ослабила. А она крепче, чем я думала.

– Двадцать плетей, – процедила она. Острые ногти оставили на моем лице обжигающий след, но я лишь ухмыльнулась. Мачеха никогда не увидит мой страх, мою боль или мое раскаяние.